Чтение онлайн

Саундерс завернул за угол, выходя в небольшой переулок. Переулок казался вымершим, в нем не было ни души. Он знал, что на верхних этажах находившегося справа дома уже сидят агенты ФБР, а из автомашины, стоявшей напротив, за ним внимательно следят инфракрасными приборами ночного видения.

«Даже грабителей нет, – раздраженно подумал Ричард, – хоть какая-нибудь польза была бы».

Но желающих обогатиться в эту морозную декабрьскую ночь он так и не встретил. Проходя мимо одного из магазинов, он увидел в витрине детские игрушки, и это его заинтересовало. Подойдя ближе, он, словно забыв о маршруте, минут пять рассматривал витрину, пока наконец проходивший мимо человек не спросил негромко:

– Что-нибудь случилось?

– Нет, – очнулся Дронго, не поворачивая головы, – все в порядке.

Прохожий, один из агентов ФБР, продолжил свой путь, а Дронго пошел в другом направлении.

Он вспомнил свой первый визит в Нью-Йорк, когда от бомбы, подложенной в машину его друга и напарника Адама Купцевича, погибла Урсула Андерсон и был тяжело ранен сам Адам. Она погибла за несколько дней до своей свадьбы, и гибель этой женщины он, тогда еще молодой, переживал очень тяжело.

Адам Купцевич, работавший с ним вместе в Индонезии, получил тяжелые ранения, лишился тогда обеих ног. С тех пор он жил в Кракове на пенсии, лишь иногда вылетая в Стокгольм, где у отца воспитывалась дочь Урсулы Андерсон.

Целые сутки после взрыва сотрудники ООН, ФБР и Интерпола безуспешно искали Дронго, тогда еще Мигеля Гонсалеса, казалось, потерявшего рассудок от этой трагедии, в которой третьим действующим лицом должен был быть он.

Тогда он улетел домой. Но спустя два года в Румынии он нашел наконец виновника гибели Урсулы Андерсон – неуловимого профессионального убийцу Алана Дершовица. Их поединок закончился гибелью Дершовица, и только после этого прекратились мучившие его ночные кошмары.

Сегодня, увидев в витрине магазина большую красивую куклу, он вспомнил об Урсуле и Адаме, у которых в автомобиле была похожая кукла.

Саундерс закончил свою «прогулку» в четыре часа утра. Уставшие детективы следили за прилегающими районами почти до семи утра. Миура так нигде и не появился.

Теперь у Дронго оставалась еще одна надежда – двести тридцать четвертый номер в отеле «Америка», заказанный на имя Энрико Пиоли.

Кортеж автомобилей тронулся в путь. Как и полагается, в городе средняя скорость движущихся машин была невысокой, по улицам, рассыпавшись среди населения, уже стояли тысячи агентов спецслужб и полицейские.

Ехавший в своем автомобиле Михаил Горбачев был в плохом настроении. Сегодня рано утром ему передали о сильном землетрясении в Армении. [13] Подробностей он пока не знал, но Председатель Совета Министров Николай Рыжков дал понять, что разрушения довольно значительные. Это было тем более неприятно слышать после ноябрьских-декабрьских событий в Закавказье, когда национальное противостояние в этом регионе достигло своего апогея. Президент еще не знал истинных размеров трагедии, однако он понимал, что произошло нечто ужасное.

От сегодняшней речи на Генеральной Ассамблее ООН зависело очень многое, но, усаживаясь в автомобиль, Горбачев думал прежде всего о случившемся землетрясении.

– Нужно будет узнать более подробно, что там произошло, – поручил он одному из своих помощников, – и обязательно сообщите мне, каковы масштабы случившейся беды.

Сейчас, в машине, он еще раз подумал, насколько важно его выступление сегодня. Новый взгляд на мир и его развитие, на всю человеческую цивилизацию – вот основной лейтмотив его сегодняшней речи. От конфронтации к диалогу, от напряженности к согласию между народами, решение всех возникающих проблем мирными средствами, использование ООН как уникального инструмента мирового содружества.

Михаил Горбачев был продуктом своего времени. Сформировавшийся в условиях ярко выраженного командно-партократического стиля, столь характерного для эпохи шестидесятых-семидесятых годов, он был лояльным представителем этого направления всю свою сознательную жизнь. Однако, получив высшую власть в стране, он стремительно поменял свои ориентиры и нанес самый сильный удар по устоявшейся системе представлений и идеалов.

Никто не мог разрешить загадку этого человека, понять мотивы и побуждения, руководившие им.

Выдвинувшийся из комсомола на партийную работу, он старательно служил командно-бюрократическому аппарату и неожиданно первым же восстал против этого механизма. Многие его реформы были слишком поспешными, иногда ошибочными, не до конца продуманными. Именно в годы его правления великая страна, по существу, оказалась на грани распада, и именно тогда же рухнули мировые идеалы социализма, казавшиеся вечными и устоявшимися.

Кем он был – могильщиком социализма или его гениальным реформатором, авантюристом или трезвым политиком, ясно сознающим направление выхода? История еще не сказала своего последнего слова.

Президент еще не знал, что уже через несколько дней после его речи в ООН все цивилизованное человечество в едином порыве придет на помощь пострадавшим от землетрясения людям. И это будет наиболее ценной реакцией на его выступление в ООН.

Сидевший впереди генерал Медведев, знавший от Михайлова о неудачной попытке найти сообщников Диаса, был мрачен и сосредоточен. Его тревожили эти настойчиво повторяющиеся сообщения о возможном покушении.

Кортеж подъехал к зданию Генеральной Ассамблеи ООН. Под гром аплодисментов Медведев, первым выскочивший из автомобиля, открыл заднюю дверцу, и навстречу Горбачеву, выходящему из машины, шагнул Генеральный секретарь ООН Перес де Куэльяр.

Дронго стоял в десяти метрах от Куэльяра. Рядом был Дюнуа с красными, опухшими от бессонницы глазами. За спиной Горбачева появился Михайлов. Узнав Дюнуа, он кивнул ему, здороваясь, но не отрывая глаз от своего президента.

Густая цепь полицейских сдерживала толпы любопытных. После короткой встречи внизу Генеральный секретарь ООН пригласил высокого гостя в здание Генеральной Ассамблеи ООН. Дронго перевел дыхание. В здании находилось более тысячи охранников и представителей спецслужб, и попасть туда посторонним было абсолютно невозможно. Он подошел к Дюнуа:

– Все в порядке?

– Пока да. Мы проверили весь зал Генеральной Ассамблеи магнитометрами. Пригласили саперов с металлодетекторами. Мы всю ночь проверяли этажи, офисы, кабинеты, коридоры, лифты, подсобные помещения. Но ничего не нашли. Я думаю, главное – встреча на острове. Меня волнует, каким образом «легионеры» могут проникнуть на Гавернорс-Айленд. Лаунтон был там с шести часов утра, только что вернулся. По нашему предложению охрана президента сократила число посторонних лиц, которые будут на острове, вдвое. Но дальше мы не можем сокращать. Там все-таки встретятся три президента. Сейчас ЦРУ проверяет все личные дела охранников Рейгана. Мы попросили генерала Медведева еще раз проверить списки своих сотрудников. Но пока ничего нет.