Чтение онлайн

Послышался резкий всплеск. А потом кто-то пискнул.

К этому моменту я догадался, в чем тут дело. Спрятал нож. Как можно спокойнее начал говорить, не надеясь, впрочем, что меня поймут. Полагался я только на доброжелательный тон:

— Все хорошо. Выходи. Я тебя не обижу.

Я немного подождал. Ни ответа, ни движения. Только гнетущая тишина, разрываемая, время от времени, эхом, падавших с потолков капель воды.

— Я друг. Тебе не стоит меня бояться.

С этими словами я медленно двинулся вперед. Вошел во второй туннель и осветил незнакомца, что прятался там. Вернее, незнакомку.

— Привет, — улыбнулся я.

Это была девочка. Возрастом, не больше десяти лет, она захныкала, когда я приблизился. Спиной, сползла по стене и осела в воду, прикрывая лицо руками от яркого света фонаря. Я поспешил отвести луч.

«Я ее уже где-то видел», — промелькнула в голове мысль.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы вспомнить это знакомое лицо.

Я видел ее не так давно. Тогда на мосту, когда мы передавали заблудившегося теленка местным. Она была там. Была с отцом и братом.

— Тихо. Все хорошо.

Я было потянулся к ней, но забившаяся в угол девочка вздрогнула, пискнула и вжалась в стену еще сильнее. Тогда я замер.

Я стал быстро соображать.

Перед вылазкой в Афганистан я вспомнил рассказ Наливкина о том, что душманы, забравшие Искандарова, прихватили с собой еще и девочку с ее матерью, прятавших разведчика. А еще убили ее отца и брата.

Сидящая в воде девчонка обхватила сбитые в кровь коленки руками. Спрятала от меня лицо.

— Я тебя знаю, — тихо и очень доброжелательно проговорил я. — Не бойся меня.

Девчонка почти беззвучно плакала. Я видел, как содрогались ее плечи. А потом она все же решилась. Подняла на меня большие, красные от слез глаза. Утерла лицо обратной стороной ладони.

Я ей улыбнулся.

Девочка непонимающе округлила глаза. Казалось, она не знала, что ей испытывать: страх или удивление.

— Тихо, — сказал я и сделал примирительный жест.

Потом медленно полез в карман и достал маленький газетный сверточек. М-да. Кажется, Огоньку придется остаться без гостинца, что я для него припас.

Развернув сверточек, я показал девочке маленький кусочек сахара. Неспешно протянул ей ладонь, на которой он покоился.

Свободной рукой я коснулся губ, ешь, мол. Возьми.

Девчонка уставилась на сахар. Потом на меня и снова на сахар. Протянула руку и быстро схватила кусочек. Тут же отправила его в рот. Захрустела им, торопливо пережевывая.

С доброй улыбкой я рассмеялся.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал я и протянул ей руку. — Прошу, пойдем. Я помогу тебе выбраться отсюда.

— Так, давай. Держу!

Когда я выбрался по цепи из колодца, Нарыв снял девочку у меня со спины. Вытянув ее, посадил на землю. Потом протянул мне руку и помог покинуть зев кяриза.

— Так вот кто там прятался? Девчонка? — Нарыв удивленно уставился на девочку, прижавшуюся к стене колодца. Потом добродушно сказал: — ну привет…

Старший сержант опустился к ней, но слишком резко. Девчонка испугалась, пискнула и кинулась ко мне. Вцепилась в ногу и прижалась, словно приблудившийся кутенок.

— Не пугай ее, — сказал я, — она и так натерпелась.

— Это что? — Нарыв нахмурился, — та самая девчушка, о которой говорил нам Наливкин? Ее духи увели?

Лицо Нарыва сделалось скорбным, когда он рассмотрел, что девочка осталась в одной только длинной рубахе. Ее намокший подол был порван в нескольких местах. Застарелые пятнышки крови остались на некогда белой, но теперь посеревшей ткани.

— У нее даже обувки нет, — сказал грустно Нарыв — босоногая ходит.

При виде бедной девчонки лицо старшего сержанта сделалось темное, словно грозовая туча.

Нарыв стянул вещмешок со спины. Принялся в нем рыться. А потом достал свежую пару портянок. Протянул девочке

— Обувка, — сказал он, — давай, хоть это тебе дам. А то ж ноги об колючку поколешь.

Девчушка со страхом и непониманием посмотрела на Нарыва. Когда я тронул ее за плечо, она вздрогнула. Подняла на меня взгляд.

Я медленно и деликатно усадил ее на краюшек колодца. Указал сначала на портянки, потом ей на ножку.

Она ничего не ответила. Только отвернулась.

— Давай. Вяжи, — сказал я Нарыву тогда.

Наливкин с Особистом пришли через несколько минут после того, как Нарыв закончил с портянками, и мы накормили девчонку.

К слову, с портянками поначалу получалось у него крайне неказисто. Тогда он взял только одну портянку, распорол ее ножом на две и намотал девочке на ноги. На всякий случай, чтобы не развязались, аккуратно закрепил их бечевкой на голеностопных суставах.

Девочка сначала боялась, упиралась. Но мы нашли, как ее успокоить. На помощь пришли четвероногие пограничники.

К моему удивлению, Булат дался ей, чтобы его погладили. Сначала девчонка боялась и его, но быстро привыкла. Стала гладить и Булю и Альфу по холкам и выпуклым собачьим лбам. Заглядывать им в умные глаза.

Именно за этим делом и застали нас капитаны.

— Это она там была? — Спросил Наливкин строго.

— Так точно, — проговорил я, сидя рядом с девчонкой.

Когда она увидела незнакомых мужчин, то снова испуганно прижалась ко мне. Обеспокоенные ее резкими движениями собаки, оглянулись на Наливкина и Шарипова.

— Конники сюда не пошли, — проговорил Наливкин. — Они завернули к горам. Вероятно, это члены именно того бандформирования, что держит в плену нашего разведчика. Потому слушайте мой приказ: снимаемся с места. По коням. Направление движения мы знаем. Последуем за душманами, по свежим конским следам.

— А… А как быть с ней? — Спросил Нарыв, кивнув на девушку.

Наливкин нахмурился.

— Она что-нибудь говорила? — Проговорил особист.

— Нет. Девочка явно в шоке, — ответил я.