Чтение онлайн

И император Мирнарии осознал, что хотел бы иметь в зятьях именно этого человека. Хотел бы, чтобы он был мужем Дорианы. Чтобы именно Эдигора любила его маленькая дочка.

– Я почти согласен, - хмыкнул Басад, и с удивлением заметил, как расслабились плечи сидящего перед ним юноши.
– Только один момент... Вы знаете, сколько лет Дориане?

– Да, - ответил Эдигор спокойно.
– Ей девять. Но не думаю, что это является большой проблемой, особенно учитывая культуру вашей страны, где девочек часто выдают замуж даже до детородного возраста. Так что я не передумаю.

– Тогда можете ли вы обещать...

– Что не буду настаивать на выполнении супружеского долга? Само собой. Какой срок вас бы устроил?

Басад нахмурился.

– Право, я не знаю.

– Хорошо, - Эдигор кивнул и улыбнулся.
– Тогда пусть Дориана сама придёт ко мне. Когда будет готова.

– Вы желаете познакомиться с ней сейчас? И где хотите сочетаться браком - в Мирнарии или в Эрамире?

– В Эрамире, если не возражаете. Боюсь, если станет известно о свадьбе, Дориана может и не дожить до неё.

– Почему именно Дориана?
– ужаснулся Басад.

– Меня не так просто убить, - пояснил Эдигор. Он намеренно сказал это императору Мирнарии, так как хотел как можно скорее покинуть страну, забрав с собой Дориану.

– Хорошо, - вздохнул Басад.
– Тогда пусть будет Эрамир. Боги у нас всё равно те же.

Император Мирнарии, кивнув, пробормотал, что сейчас позовёт Дориану, и направился к выходу из тронного зала, где громко приказал каким-то слугам немедленно привести сюда принцессу.

Минут десять спустя перед Эдигором стояла девочка. Она была ниже ростом, чем Луламэй, которой в то время тоже было девять. Прямые тёмные волосы мягко струились по плечам и спине, доходя до талии. Большие тёмно-серые глаза смотрели на Эдигора с явным любопытством. Нижняя губа была крупнее верхней и чуть выступала вперёд, что придавало девочке немного капризный вид.

– Познакомься, Дориана. Это Эдигор, император Эрамира и твой будущий муж.

Глаза девочки расширились, любопытство исчезло из них почти полностью, уступив место какому-то священному ужасу. Ещё бы! Мало того, что будущий муж, так ещё и эрамирец!

– Папа...
– выдохнула она, сделав шаг назад, но Эдигор не дал ей убежать, опустившись на колени.

– Будьте моей императрицей, Дориана, - сказал он, улыбаясь и протягивая девочке маленькое золотое колечко, которое, как он знал, было магическим, и должно было подойти к любой руке.

Нижняя пухленькая губка девочки задрожала, серые глаза наполнились слезами.

– Всё будет хорошо, - сказал Эдигор сочувственно, надевая своё кольцо на маленький пальчик Дорианы.
– Я никогда не обижу вас, моя императрица.

– Папа...
– только и смогла прошептать девочка, не смея взглянуть на своего жениха.

– Всё решено, Дориана, - ответил Басад суровым голосом.
– Ты завтра же покинешь Мирнарию вместе с императором Эдигором. Сутки на сборы.

Вместо ответа девочка разрыдалась.

...Она плакала всю дорогу, отказываясь разговаривать со всеми. Изредка ела и почти ничего не пила. Император торопился в столицу, почему-то веря в то, что там Дориане станет лучше. Каждая слезинка девочки камнем ложилась на сердце Эдигора.

Уже перед въездом в Лианор мирнарийка наконец-то задремала. Император осторожно взял её на руки, стараясь не потревожить тяжёлый, тревожный сон несчастного ребёнка, и так и вынес из кареты, когда они наконец подъехали к замку.

Стоял поздний вечер, и в тусклом свете нескольких свечей, которые держали слуги, Эдигор заметил фигуры Люка и Луламэй.

На этот раз сестра поняла сразу, что не стоит шуметь и вешаться на шею. "Взрослеет", - подумал император, улыбнувшись.

Люк, подойдя к нему, посмотрел на заплаканное лицо Дорианы и вздохнул.

– Знаешь, я всегда надеялся, что ты женишься по любви, Эд, - сказал он тихо.

Эдигор улыбнулся. И хорошо, что на улице было уже темно, и никто не мог рассмотреть, какой печальной была его улыбка.

– Счастливая любовь со свадьбой бывает только у императоров из книжек, - ответил Эдигор еле слышно, а затем, прижав к груди свою заплаканную невесту, направился в замок.

Глава одиннадцатая,

в которой мы бежим

На твоём месте я бы вырастил глаза на затылке.

"Побег из Шоушенка"

Брат приходил в себя медленно. Я осторожно гладила его по лицу, легко целовала в щёки, нашёптывала что-то ласковое, как делал он очень давно, когда я болела.

Каре-зелёные глаза улыбнулись, лишь только Рым увидел меня.

– Я только сейчас понял, каким потрясающим именем ты меня наградила, сестрёнка, - тихо сказал он, усмехнувшись.
– Грымз... За что ты меня так, родная?

Я смутилась.

– Ну... Я подумала, что это будет смешно.

– А что оно значит, ты помнишь? А, Полиша?

Я закрыла глаза, услышав в его новом голосе нотки прежнего, из другой жизни, когда я звала брата Олегом. И моё имя - то самое, настоящее, душевное - словно проникло в кровь и растеклось по телу чем-то горячим, согрев меня до самых пяток.

– Родной... Грымз на орочьем наречии - "родной".

– А как будет "сестра", ты помнишь?

Рым медленно поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. Я улыбнулась, перехватила его руку и сжала в своей.

– Лиша. Сестра по-вашему - Лиша.

Он кивнул.

– Именно так я и буду звать тебя теперь. Лиша... моя Лиша.

Я тихо рассмеялась, поразившись тому, как легко и непринуждённо звучит мой смех. Как же давно я так не смеялась! Словно кто-то держал меня за горло, а теперь вот отпустил.

– Тебе нужно одеться, а то замёрзнешь. Вставай, маленькая.

Я кивнула, поднялась и потянулась за своей одеждой, в беспорядке разбросанной по комнате. Я ведь торопилась спасти Рыма, поэтому и раскидала всё как попало, в разные углы нашей тюремной камеры.