Чтение онлайн

Но я обязательно спрошу. Чуть позже.

Если выживем, конечно.

Как только мы взялись за руки, в мою ладонь со стороны Ленни полилось такое сумасшедшее тепло, да так быстро, что мне показалось - я сейчас сгорю заживо. По венам и артериям будто чистый огонь пропустили.

Сколько же магии в этой странной девочке...

А потом мои руки стали крыльями, и мы взлетели в ночное небо Эрамира, оставляя далеко позади реформаторов с их ненормальными лидерами, тёмный лес... и ещё много всего, благодаря чему я вновь обрела своего умершего брата.

Вопрос только в том, надолго ли?

***

Мы летели, наверное, с час, то опускаясь пониже, то взмывая высоко-высоко. Ленни и Рым пытались разглядеть Тора с лошадьми, но пока лес хранил полное молчание и отказывался выдавать нам присутствие гнома. Я слышала их переговоры. Репликами мои спутники обменивались при помощи мыслеречи, при этом подключив к диалогу и меня, но мне говорить чаще всего было нечего - я ведь не была магом и в темноте, соответственно, видеть не могла. Ленни же с Рымом "сканировали" лес, заглядывали под каждую ёлку и под каждый кустик.

"Вон там, кажется, что-то есть..."

"Нет, это просто дерево".

"Давай возьмём чуть правее, там мы ещё не смотрели. Снижаемся".

Ровно через час напряжённых поисков, когда я уже начала уставать от взмахов крыльями, Ленни наконец мысленно воскликнула:

"Там гном! Вон, посмотрите налево, видите? Недалеко от ручья, под деревом догорающий костёр, и рядом с ним спит гном".

Да, это действительно был Тор. Я поняла это, когда мы подлетели ближе, и Рым, радостно каркнув, как настоящая птица, спикировал вниз. За ним понеслась и Ленни, подтолкнув меня крылом.

Когда я уже почти подлетела к земле, то вдруг услышала тихий шепот девочки, вслед за которым исчезли перья и крылья, а тело вновь стало прежним... и я тяжело бумкнулась на землю, сильно ударившись копчиком о какой-то небольшой пригорок.

– Ой!

От моего возгласа Торгис немедленно подскочил и, сонно захлопав глазами, начал озираться по сторонам.

Послышалось хлопанье крыльев, как будто множество больших птиц решило спикировать прямо на небольшую полянку, где спал уставший гном, а затем рядом со мной встали Рым и Ленни. В отличие от меня, они были полностью одетыми, и девочка - спасибо ей огромное - сразу отдала мне всю одежду и сказала:

– Пойдём, переоденешься за тем кустиком.

Я кивнула и, прижав к себе всё добро, поспешила к кустику. Ленни пошла следом, прикрывая мне спину. А Рым между тем, шагнув вперёд, широко улыбнулся:

– Ну, здравствуй, Тор.

Гном продолжал изумлённо таращиться.

– Командир?! Линн?!

– Мы, мы.

– Но... как?!

Брат вздохнул.

– Это долгая история. У тебя осталось что-нибудь пожевать? Мы страшно голодные. Особенно я.

Гном, кивнув, полез в сумку, Рым занялся костром, а мы с Ленни в этот момент скрылись за ближайшим кустом, и я, обернувшись к девочке, спросила, начиная одеваться:

– Как думаешь, разводить костёр безопасно? Всё-таки Эллейн...

Хоть и было темно, я всё равно разглядела какую-то странную улыбку, появившуюся на лице Ленни.

– Безопасно. Я сказала Рыму, что поставлю вокруг этой поляны отвращающий купол. Она тебя впечатлила, да?

– Эллейн? Не то слово, - я нахмурилась.
– Стерва та ещё. И магичка сильная. Наверное, сильнее Аравейна. А мне говорили, что он самый-самый.

– Так и есть. Эллейн... просто другая. Но она не сильнее Аравейна.

– Да? Это утешает.

Ленни немного помолчала, а потом вдруг сказала такое, из-за чего я моментально запуталась в собственных штанах:

– Он учил её.

Я закашлялась, потеряла равновесие и непременно упала бы на землю, если бы девочка не подхватила меня под локоть.

– Кто?! Аравейн?!

– Да. Он учил Эллейн магии.

Выпрямившись, я задумалась.

Та-а-ак. А может, я вообще зря иду в столицу? Если этот Аравейн такой же, как моя знакомая рыжая стерва, то не светит ли мне в самое ближайшее время личный холмик на кладбище?

– Он не такой, как Эллейн, - будто подслушав мои мысли, сказала Ленни.
– Аравейн прогнал её, когда понял, что она...

Девочка вдруг замолчала, кусая губы. Глаза как-то странно, отчаянно блестели. Что с ней такое?

Между тем я наконец закончила одеваться и, сделав шаг вперёд, взяла Ленни за руку. Она вздрогнула. Опять!

– Ленни...

– Эллейн предала императора, - вдруг выпалила девочка, и почему-то из её глаз потекли слёзы.
– Она была его любовницей около десяти лет. Верная, как собака, она выполняла все его указания. И любила его. А император женился на другой и выставил Эллейн, когда она стала не нужна ему.

Я нахмурилась.

– И как именно она предала императора?

Ленни подняла руку и стёрла с щеки слёзы, в лунном свете казавшиеся сделанными из серебра.

– Эллейн работала на Тайную службу. Она была шпионкой, выполняла самые сложные задания в Мирнарии. И однажды просто рассказала реформаторам - тем самым реформаторам, от которых мы только что убежали - то, что не должна была рассказывать. Эдигора тогда чуть не убили. И после этого герцог Кросс и Аравейн поняли, что Эллейн ведёт свою игру... что она вовсе не преданная влюблённая комнатная собачка, а злая, мстительная сучка, которая только и мечтает о смерти императора.

Ленни говорила с такой горечью и болью в голосе, что я непроизвольно подняла руку и погладила её по волосам.

Почему-то мне было очень жаль эту девочку. Хотя я ничего о ней не знала - ничего, кроме имени - тем не менее мне почему-то хотелось сказать ей что-то хорошее, утешить, стереть из её глаз тоску, боль и обиду.

Но она опять вздрогнула. Я нахмурилась, но не убрала руку.

– Что с тобой такое, Ленни? Почему ты плачешь, рассказывая мне это сейчас? Почему ты дергаешься, когда я прикасаюсь к тебе? Что с тобой сделала Эллейн?

Тёмные глаза девочки вновь наполнились слезами.

– Она разрушила мою жизнь, - шепнула Ленни.
– Пожалуйста, не заставляй меня рассказывать эту историю... Эллейн уничтожила меня, убила надежду на счастье в будущем. Она подарила мне только одно - умение колдовать. Обучала меня магии, как будто она может заменить... Я ненавижу Эллейн! И при этом... при этом мне жаль её...

Ленни опустила голову и еле слышно всхлипнула. И я, не выдержав, подалась вперёд и крепко обняла её.

Странно... Но в тот момент, когда я прижала к себе хрупкое тело Ленни, почувствовав, как дрожат её плечи, услышав её тихий, взволнованный голос, мне почему-то показалось, что я держу в руках что-то очень знакомое и по-настоящему родное.