Чтение онлайн

— А коллектив?

— Коллектив? — как будто удивился Сан Саныч. — Ну, нормальный.

— Гм...

Похоже, менеджер по закупкам не собирался откровенничать с владельцем компании. Серов сделал заход с другой стороны:

— А вы с кем-нибудь общаетесь вне работы?

— Нет, а зачем?

— Веселей работать, когда вокруг друзья, а не просто коллеги.

— Веселей работать, когда деньги вовремя платят, — отрезал Сан Саныч.

Бирюк невиннопысский. Довольно подозрительный.

— И всё-таки?

— Да с кем тут общаться? С детишками мне не о чем разговаривать, разве что конфетами угощать.

— Это вы про кассира и кладовщика?

— Ага. С главбухом Серафимой я стараюсь не пересекаться: после неё хочется лечь в гроб и закопаться.

— Почему?

— Она повёрнута на смерти и похоронах, ни о чём другом не говорит. Может быть, у неё старческий маразм? — предположил Сан Саныч. — Хотя она всегда такой была, я её всю жизнь знаю...

— А с Анжелой? Она тоже менеджер по закупкам, ваша ближайшая коллега, к тому же милая приятная женщина.

— У Анжелы своих забот полно, ей некогда со мной дружить.

— Каких забот?

— Сына лечит. Вы не знали?

Ну, знал... — Серов читал в личном деле, что у Анжелы есть сын десяти лет, но как-то

не придавал этому факту значения. Да и она никогда не вспоминала о ребёнке. Другие матери часто переводили разговор на отпрысков, а Анжела всегда молчала. — А что с ним?

— Какая-то врождённая аномалия. Она всё время с ним, когда не на работе.

— Ладно... А с Антоном Львовичем вы общаетесь?

— Конечно. На планёрках.

— Какой-то не сплочённый у вас коллектив, — заметил Серов.

— Ну почему же? У них — довольно сплочённый, это я на отшибе. Не вписываюсь я в дружную компанию строителей капитализма: как говорится, рядом сидели, да разные песни пели. Но это не мешает мне закупать половину груза, верно?

Сан Саныч отставил пустую бутылку и потянулся за новой.

— Верно, — согласился Серов. — Благодаря вам невиннопысский филиал «Норда» вышел в лидеры по закупкам. Жаль только, что закупленный материал кто-то ворует, и по итогам года прибыль совсем мизерная. Едва хватает на содержание филиала.

Сан Саныч сделал гримасу: мол, ему тоже жалко, что прибыль мизерная, но он со своей стороны делает всё возможное для процветания компании. А кто там что ворует — не его дело. Он взял фисташку, ловко очистил скорлупки. Прорезь в бороде приоткрылась, жадно проглотила орешек и снова ожидающе раздвинулась.

— Как вы думаете, кто ворует материал со склада? — прямо спросил Серов.

Прорезь захлопнулась несолоно хлебавши. Сан Саныч посмотрел на своего начальника с какой-то даже обидой:

— Ну, а мне-то откуда знать? Вы же не думаете, что я к этому причастен?

— Не думаю, — не совсем уверенно сказал Серов. — Просто интересуюсь вашим мнением.

— Моё мнение простое: заработанный ломоть лучше краденого каравая.

— Это слова честного человека, — сказал Серов.

— Скорее, опытного, — поправил Сан Саныч, снова принимаясь за фисташки. — Мой опыт подсказывает, что в долгосрочной перспективе выгоднее быть честным, чем кусать руку, которая тебя кормит. Зубы можно обломать.

— А про цыган что вы думаете?

— А про цыган лучше Антона Львовича спросите — он начальник, ему видней. Если он говорит, что в недостаче виноваты цыгане, — значит, цыгане и виноваты. Кто я такой, чтобы ему перечить?

Бородач демонстративно зачавкал, намекая, что допрос окончен. Серов вздохнул и оглянулся на реку. Антоха Цуканов отобрал у Андрюши гидроцикл за показное лихачество и рискованные трюки. Но кладовщик не расстроился и начал развлекаться тем, что разбегался по мосткам и падал плашмя на воду. Юля хлопала, когда он поднимал высокие фонтаны брызг. Душу царапнула то ли обида, то ли зависть: за складом не уследил Андрюша Курякин-Меркурьев, а людей должен допрашивать Егор Серов. А ему, может, тоже хотелось веселиться с девушками.

Серафима подошла сама:

— Вы хотели со мной побеседовать, Егор Константинович?

Её седые волосы были подстрижены в каре и завиты по моде сороковых годов прошлого века. Тонкие губы были обведены красной помадой и напоминали изогнутый лук.

— Вы давно на пенсии? — спросил Серов.

— Лет пятнадцать, — ответила Серафима, — но я рано ушла на пенсию, у меня же северная выслуга и разные льготы.

— А почему решили вернуться к работе?

— Так деньги нужны, Егор Константинович. Знаете, почём сейчас нынче мрамор? А кованая ограда? А приличный гроб, в котором не стыдно показаться перед людьми?

— Не понял.

— А оркестр из области? А поминки в ресторане? А батюшку пригласить? — продолжала перечислять Серафима. — Конечно, батюшка и без денег придёт, — у нас церковь такая же бесплатная, как и медицина, — но хотелось бы более чуткого отношения к покойному. Чтоб помолился получше, чтобы слова красивые на могиле сказал, чтобы свечку потолще поставил.

— У вас кто-то умер? — с сочувствием спросил он.

— Пока ещё нет, слава богу. Сейчас умереть — полное позорище. Ничего ещё не готово!

— Не понял, — обескураженно повторил Серов.

— Так я свои похороны готовлю, — пояснила Серафима. — Всю жизнь копила, копила, с пенсии откладывала, а недавно посчитала и поняла, что этих денег хватит только на белые тапочки и сосновый гроб. Пришлось на работу выйти. Спасибо Антошке, взял двоюродную бабушку. Но вы не переживайте, я хорошо справляюсь, налоговая довольна, проверки выявили, что нарушений нет.

Серов вздохнул.

— Я не переживаю. Антон сказал, что в бухгалтерии всё в порядке.

— Ещё бы, — гордо ответила Серафима, — всё-таки сорок лет стажа! У меня под руководством столько людей было, сколько у вас во всех филиалах «Норда».

— Хорошо, — в очередной раз Серов подумал, что не стоит недооценивать акулу бизнеса прошлых лет. Несмотря даже на её заскоки с похоронами. — А что вы думаете по поводу воровства?

— Цыгане! — жёстко отрезала главбух, тряхнув седыми кудельками. — После войны, помню, пришёл табор и нашего коня увёл, а мы, детишки, без молока остались.