Чтение онлайн

Глава 20. Дракон и его сокровище

Даниэлла

Огромное обнажённое горяченное тело прижимало всем весом к кровати. Тяжесть была приятной, но проснулась я оттого, что было очень жарко. Фабрис пылал словно в ознобе, и это категорически мне не нравилось. А ещё во сне он поглаживал меня во всех местах, крепко сжимал и периодически бормотал что-то вроде: «Моя, моя, моя». И если ночью я такие порывы находила милыми, то утром выпутаться из рук и ног, а самое главное, хвоста эмиссара оказалось той ещё задачкой. Стоило расцепить мужские пальцы на животе, как наглый хвост обвил лодыжку. Терпеливо освободилась от хвоста — на меня закинули ногу. Шустро отползла чуть дальше, отбросив тяжёлое бедро эмиссара, как Фабрис начал меня нащупывать руками во сне и, не дотянувшись, рванул хвостом, крепко обвил талию и вновь притянул к обжигающе горячему торсу. В общем, почти час я чувствовала себя девушкой из древнезахранских легенд — похищенной драконом.

Навоевавшись с не приходящим в сознание эмиссаром, я приняла душ, позавтракала, прибралась, вытащила вещи из стиралки, невольно хмыкнув при воспоминании о том, как мы с Фабрисом её осквернили ночью. Впрочем, машинка явно была не в обиде. Вновь подключилась к инфосети, забравшись на шкаф, чтобы перевоткнуть кабель в коммуникатор, много раз выругалась, но скачала себе на устройство несколько книг и фильмов. Электронные часы показывали уже четыре дня, когда я всерьёз обеспокоилась состоянием эмиссара. Он, во-первых, так и не проснулся, во-вторых, продолжал гореть и ворочаться во сне. На висках выступили капли пота, а скулы, шея и грудь покраснели.

Я аккуратно — чтобы кое-кто спящий не сцапал — перебила в свой браслет номер дока Службы Безопасности Цварга и направилась для серьёзного разговора на кухню. Несколько гудков мужчина не выходил на связь, и я уже думала, что надо перезвонить позднее, как неожиданно раздался бодрый голос дока:

— Даниэлла, здравствуйте! Как я рад, что вы звоните мне со своего коммуникатора! Я боялся сам вас набирать, мало ли у вас не беззвучный режим и вы ещё не покинули квартиру Робера. У вас всё в порядке? Вы заселились в гостиницу? Не хотите прийти в эмиссариат? У вас с кровью всё чудесно, никаких последствий от отравления алисеном, я просто хотел бы расспросить вас… — затараторил собеседник.

Разумеется, я не стала включать голоканал, воспользовавшись лишь аудиоформатом.

— Здравствуйте, господин Грэф…

— Аднот, Даниэлла. Мы вроде как сейчас коллеги, вы оказываете услуги консультирования по своей специальности для СБЦ, так что можете называть меня по имени. Это не запрещено Уставом СБЦ.

«Вселенная, цварги! У них ещё и обращения по регламенту… Не удивлюсь, если в учебниках прописано, в каких позах можно заниматься сексом, и приблизительно из-за этого у Фабриса столько мусора в голове…»

— Аднот, спасибо большое, что интересуетесь мной, у меня всё в порядке, но, честно говоря, я звоню, чтобы уточнить про состояние господина Робера. Подскажите, пожалуйста, а долго ли вообще воздействует алисен на цваргов? Может, ему стоит прислать медика и дать ещё одну дозу антидота?

— Эх, это уже не поможет, слишком много времени прошло… Теперь надо только ждать, когда организм Фабриса сам переварит эту дрянь. Мне дали ознакомиться с отчётом об операции, эмиссар упомянул, что ввёл себе дозу жаропонижающего на корабле преступников, но ни по отчёту, ни по анализам нельзя сказать, сколько там было действующего вещества. Опять же, Робер не смог указать точное количество часов, прошедших между отравлением газом и вводом антидота…

«Ещё бы, мы же без сознания были неизвестно сколько…»

— Повезло всё-таки, что вас было двое, а значит, эмиссар надышался лишь частичной дозой и смог проснуться. Не повезло, что у меня вообще нет никаких чисел на руках — ни временных промежутков, ни объёма газа — ничего. Но по той развёртке анализов, которая у меня имеется, думаю, что он будет от недели до двух приходить в себя. Если, конечно, не сгорит. Это было бы печально для эмиссариата.

— Сгорит?! — повторила я в лёгком шоке. — Но ему тогда тем более надо дать что-то… ну… приводящее в сознание… срочно!

— Даниэлла, — на том конце послышался тяжёлый вздох. — Сгорит, я имею в виду, как цварг. Он не умрёт, разумеется. У нас слишком хорошая регенерация, но резонаторы — самое слабое место в организме. Рога не просто так расположены на голове, они тесно связаны с головным мозгом и органами обоняния, и, кстати, поэтому, когда мы улавливаем бета-колебания живых существ, они частично распознаются теми же рецепторами. Но я, пожалуй, слишком углубляюсь в биологию. Как я уже и говорил, алисен не просто наркоз, это яд. Он воздействует на головной мозг, отключает большинство функций, обнажая животную оболочку любого существа. Просто те, кто послабее цваргов, умирают во сне. Кстати, мне очень любопытно, как так вышло, что вы практически сразу стали чувствовать себя после пробуждения хорошо. Подскажите, я могу попросить вас дать разрешение на пересылку медицинской карты с Танорга? Впервые на практике слышу про такой случай, как ваш, а вы ведь человек! Даже не цваргиня.

— Боюсь, я вас разочарую. — Я сглотнула першащий ком в горле, стараясь не выдать голосом своё состояние. — У меня ровно накануне отравления была простуда с температурой. Фабрис вколол мне жаропонижающее…

— Цваргского производства! Заранее! Вау, ну конечно, как я сам не додумался! — воскликнул док возбуждённо. — Антидот был у вас в крови заранее! Алисен усыпил, но как только он начал всасываться в кровь, сразу же встретился с высокой концентрацией жаропонижающего, а потому вы перенесли отравление так легко. А какая доза, вы не знаете? Мне бы воспроизвести эксперимент.

— Фабрис говорил, что четверть вашей стандартной дозы. Док, пожалуйста, давайте вернёмся к разговору об эмиссаре. Вы так и не пояснили, что значит «он сгорит» и можно ли это как-то предотвратить. Лекарства сейчас не помогут?

— Нет, к сожалению, уже поздно для медицинских препаратов. — Грэф снова шумно вздохнул. — Но вы не переживайте, Даниэлла, господин Робер женат, у него уже есть здоровый сын, род он продлил. У цваргов почти не рождается более одного ребёнка, и даже если госпожа Лейла забеременеет, с высокой вероятностью со вторым ребёнком всё будет в порядке…

— Фабрис перестанет улавливать бета-колебания! — почти зарычала на дока. — Он же станет калекой!

Мне вдруг захотелось стукнуть собеседника чем-нибудь. Вселенная, я не цварг, но представить себе не могу, что такое потерять орган восприятия информации, будь то зрение, нюх или осязание… Для цваргов доверять резонаторам так же естественно, как мне — трогать кружку с кофе и решать, достаточно ли он горячий. Я уже не говорю о том, что такой Фабрис, скорее всего, не сможет продолжать карьеру в эмиссариате.

— Что вы на меня голос повышаете, Даниэлла?! — внезапно огрызнулся Грэф. — Да, это трагедия! Я признал. Чего вы ещё от меня хотите? Фабрис Робер сам виноват! Если бы вместо того чтобы по прилёте составлять рапорт о деле, он рванул ко мне и донёс ситуацию, то можно было бы ещё что-то сделать! А теперь уже поздно!

— Что же, например? Почему тогда ещё можно было, а сейчас нельзя?! Вы же сами сказали, так и так поздно для ввода ещё одной дозы антидота. Соврали, получается? А когда вы звонили ночью и требовали от меня выметаться из квартиры эмиссара, уже было поздно? Или нет? Вы не можете ему помочь или не хотите? Мне кажется, что вся ваша медицина попахивает каким-то откровенным лицемерием!