Чтение онлайн

Да, а потом «временщики» вернулись, все до единого. Это была шутка с их стороны или демонстрация, сейчас все они благоденствуют.

Один Авирк не вернулся.

Прошло время, я живу в другом городе, женился, работаю в конторе. В чужие дела не лезу и вообще стал порядочным. Научился избегать неприятности, у меня на них — чутье.

Вот только объявились вдруг застойные годы, а потом экономический кризис, — .черт бы его взял, — и инфляция съела все деньги, заработанные непосильным трудом наемного убийцы.

И откуда что взялось?

— Проверь-ка еще раз маяк-ответчик, — сказал Бон, и я нажал на кнопку. Огонек на пульте ожил и замерцал. — Порядок! И, ради всего святого, когда его включишь, постарайся быть на гребне, а не в трещине. Иначе я тебя в этом хаосе не найду!

Я молчал, не спеша проверяя лучемет и нехитрый охотничий набор, потом обернулся к нему: — Попробуй не найди, тогда я тебя и на орбите из этой штуки достану! — И покрутил лучеметом у него перед носом.

— Ладно-ладно, — пробурчал он с кислым видом. — Выметайся, и ровно через два часа — здесь, на этом самом месте. Понял?

Я закрыл гермошлем и вышел через буферный лифт из ракеты. Сделал несколько шагов и оглянулся. Бон, освещенный, как рыба в аквариуме, из-под прозрачного колпака подавал мне знаки, чтобы я отошел подальше.

Я пробежал сотню метров и спрыгнул в какуюто траншею. Тут же все вокруг залил зеленый свет от заработавших ионных двигателей и в наушниках затрещало. Я выключил рацию.

Когда я поднялся из траншеи, ракета Бона была уже желтым пятнышком в коричневом небе Цереры. Я осмотрелся, картина была мрачноватой, в красно-черных тонах. Местное солнце красного цвета било. от горизонта прямо в глаза, великое множество хлама под ногами и йдобавок пониженная тяжесть мешали передвижению.

…А все началось недели две назад, когда мы сидели с Боном у меня в каюте и отмечали конец рейса.

— Хорошо бы отдохнуть сейчас… встряхнуться, — сказал Бон, я кивнул в знак согласия — после тяжелого рейса мысль об отдыхе одолевала всех.

— Ты говорил, Степной Волк, что у тебя в роду были охотники?

Я снова кивнул, хотя и не помнил, чтобы это говорил.

— А не хотел бы ты поохотиться?

Я снова кивнул, но заметил, что мой лоб в опасной близости от тарелки и вскинул голову: — Как поохотиться?

— Как предки. Пиф-паф!

— Шутишь! Все оставшиеся животные взяты под персональную охрану.

— А внеземные?

— Ха! Общество охраны внеземных культур, забыл? Подстрелишь птичку, а она окажется разумной! Вот тебе и каторга…

— Постой, а если на эту птичку вердикт еще не распространяется?

— Быть такого не может!

— Ну, скажем, открыли недавно, а бюрократическая машина еще не сработала, именного вердикта еще нет…

— Но вердикт имеет обратную силу. Мы нащелкаем их там сколько душе угодно, а потом нас накроет инспекция с новым вердиктом в руках… Нет!

— Постой! Да там просто роботы, колония старых роботов. Поэтому так и тянут с вердиктом, не знают, куда их отнести, к какому параграфу. Понял, Степной Волк?

— Это другое дело. А где это?

— Церера, планета-свалка, слышал?

— Знаю, что там ремонтно-сборочные станции Сектора Б. А почему свалка?

— Станции там известные, не одну сотню лет насчитывают. Но они — на орбите, понимаешь? Хламу после ремонта всегда остается много, при подлете на орбите мешает. Вот и стали сбрасывать вниз, придавая ускорение, хорошо, что планета необитаема, стерильна, можно сказать. Ну бросали сто, двести лет. А там кислорода нет, ничего не ржавеет и не портится. Вот и образовалась планета-свалка. Понял?

— Понял. Но, насколько я знаю, эти станции сейчас заброшены.

— Верно. Была там темная история. Ты про безумную Берту слышал? Нет? Одна из автоматических станций «свихнулась», сошла с орбиты и стала таранить подлетавшие корабли. Пока ее сбили, она успела нарушить почти все надпространственные связи.

— А дальше?

— Дальше ремонтная база Сектора Б заглохла: надпространственные связи восстанавливать — дорого, а Сектор Б уже почти исследован. Оставшиеся станции законсервировали. Ну, а потом на самой планете завелись… от мусора эти… роботы. Толком их никто не видел, и что делать с ними, никто не знает…

— А как завелись? — От длинной речи Бона меня потянуло в сон. Самосборка, запчастей достаточно. Да ты не спи, постой! Я с трудом сел прямо за столом и стал соображать: — Но в Сектор Б трудно попасть. Сначала таможня Внеземелья, потом разрешение на зону, затем — право парковаться на замороженных станциях…

— Я все сделаю, Волк. У меня — связи. Понимаешь? Я высажу тебя прямо на Цереру, это моя забота. И подожду тебя на орбите, пока ты их щелкаешь, потом заберу. Идет?

— А сам ты какой интерес имеешь?

— А-а, ну, допустим, я тебя люблю.

— Короче!

— Ну ладно. В оплату ты привезешь мне… голову хоть одного. Не понял? Я же электронщик. Если они занимаются самосборкой, то может, придумали что-нибудь новенькое в схеме. А у меня, видишь ли, дефицит идей в последнее время…

— Тьфу на тебя, Бон!

— Не понял!

— Я не согласен — и все тут!

— Я думал, тебя не зря пробка.

— Я пальцем не шевельну, пока нe расскажешь все без вранья!

— А откуда ты знаешь?

— У меня чутье волчье!

— Ну ладно. Договорился я было с Дэкс, да он в штаны наложил. Через полчаса вызывает меня с орбиты, язык на плече, всю амуницию бросил…

— Вот это другой разговор. С чем он столкнулся, давай конкретно и по пунктам. Параграф первый…

— Сильное радиоэхо, связи практически нет.

— Параграф второй…

— Очень много хлама, который лолап там как новенький. Могут встретиться мощные источники тока, баллоны с любым газом, они стали хрупкими…

— Параграф третий…