Чтение онлайн

— Если бы! Тогда все было бы просто. Дело в том, что сам работающий этого не осознает, а проверяющий — тем более. Но современная техника так сложна, что требует и квалификации, и аккуратности, но сверх этого еще чучь чуть, что можно назвать страстью или нравственностью труда. Да, нравственность тут важнее исего. Но чем ее измерить?

— Ну а ты здесь при чем?

— Меня обвинили в жестких методах управления, в форсировании событий…

— Вот уж не ожидал от тебя, Красная Шапочка! И как же ты испортил этот… социальный климат?

— Я руководил проектом «Берта-кормилица», созданием первой орбитальной продуктовой фабрики. Дело уже дошло до сборки. Но тут ученые затеяли полемику, и работы приостановились. Тогда я в приказном порядке разместил датчики по всем блокам фабрики. А они хотели единый координационный центр, мозг, что невероятно затягивало сроки. И это — при утвержденном проекте! Тогда я лишил некоторых самых ретивых средств передвижения…

— Старина… да ты диктатор! Средств передвижения — это ты их запер в каталажку? Ха-ха! Уважаю!

— Когда включили станцию в автоматический режим, вначале все шло нормально. Разожгли «ядерную», вывели на орбиту… а потом началось! Датчики сигнализировали одну поломку за другой, но техники пока справлялись. Потом, когда сигнализировало уже несколько датчиков одновременно, сила их излучения оказалась такой, что вести ремонт приходилось в скафандрах. Вовремя станцию не заглушили, я упустил момент. Самоблокировка не сработала — не знаю почему… Одна поломка вызывала другую, они пошли лавиной. А датчики перешли на широкий диапазон излучения, вплоть до рентгеновского, и персонал, спасаясь, бежал со станции. Она вышла из повиновения… Что ты смеешься?

— Извини, старик, но это и впрямь смешно, — сказал я, вытирая слезы, что выступили у меня от смеха. — Ну представь, ты сделал вещь, плохо ее сделал. Но она лежит у тебя под кроватью и молчит. Все в порядке, о твоей глупости не знает никто. Но ты подарил ей голос. Вот она лежит и вопит: «Это он меня сделал?! Это он во всем виноват!» Ну разве не смешно?

— Я о себе не думал! Я действовал прямо, сжег корабли. Пусть кричит, думаю, но я справлюсь. Но не справился… Она вырвалась на трассы, сорвала все рейсы, двигалась беспорядочно и кричала от боли на всех диапазонах. Понимаешь, каково мне было слушать, как кричит от боли мой ребенок, и видеть, как он мечется, не находя себе места. А я ничем, ну ничем не мог ему помочь! — Старик сидел, обхватив голову руками. — Я и сейчас слышу этот вой на всех диапазонах…

— Ну ладно, старина, — я подошел, взял недописанный акт, сунул его в карман. — Не расстраивайся, бывает. Кто же виноват?

— Я виноват. Только я!

— А что стало с Бертой?

— Она бросилась на звезду и сгорела. Полагаю, покончила с собой. Я думал, что, по крайней мере, послужу пугалом, что хоть кто-нибудь запомнит Порог Онегова… Неужели и в самом деле ты ни разу не слышал о социально-технологическом пороге?

— Сказать по правде, нет, старина. Все говорят; «Сумасшедшая Берта, сумасшедшая Берта…», а почему сумасшедшая?

— Так значит, все зря! Они молчат об этом. И все это будет повторяться снова и снова…

— Не бери в голову! Я вижу, Красная Шапочка, тебе так же тесно в этом мире, как и мне, Степному Волку! Я пойду, пожалуй. Прощай.

Старик сидел, уставившись в изображение «буршей», и не отвечал.

— Прощай, старина!

Старик молчал, а мне пришло в голову, что я, пожалуй, зря обошелся с ним так круто…

Но, в конце концов, кто-то там тянет с вердиктом, кто-то там замалчивает какой-то порог — это высокая политика!

— Мне-то что до этого? Мне, Степному Волку, у которого ни кола ни двора, а лишь избитые лапы, да чутье.

Юноша сошел на платформу и огляделся.

На здании вокзала блестела надпись: «Новые Дельфы». Выше ее, в голубой дымке, высился лес сверкавших на солнце башен города ученых. В воздухе висели тысячи винтокрылов, стоял гул двигателей. Он чувствовал радостное волнение: вот она — панорама технического прогресса. Здесь он будет жить, этот город чудес ему предстоит завоевать.

Он отказался от услуг автогида и вышел на привокзальную площадь. Ему захотелось немного побродить по улицам, он был уверен, что ноги сами приведут его в нужное место.

Юноша углубился в каменный лабиринт, где ветер сметал пыль с белых ступеней и громко отдавался рокот проносившихся винтокрылов.

Он проходил между колоннами храмов наук, вдыхая прохладу фонтанов, любовался статуями и думал о том, что ему повезло: он будет служить величайшему изобретению человеческого гения.

Вдруг он услышал стук и увидел, как мальчишка играет в камешки, сидя у ног статуи, так, словно все происходило в древних Афинах.

Юноша подошел и заговорил, потому что радость и нежность переполняли его:

— Я Язон. Приветствую тебя. Ты местный? Проводи меня, пожалуйста, к Стимулятору Пойа.

— Я Арон. Привет и тебе, — мальчик посмотрел на него снизу вверх, взвешивая в руке камешек. — По-й-а? Не знаю такого. Может быть, тебе нужно к Оракулу?

— Оракул? — Язон был озадачен. — Это что-то древнее. Предсказатель… Ах, да. Понял, он хлопнул себя по лбу и рассмеялся. — Это вы Стимулятор называете Оракулом. Но почему?

— Откуда я знаю? — мальчик недовольно бросил камешки и поднялся. — Все наши говорят: Оракул сказал, Оракул знает… Ты ученый?

— Нет, я молодой специалист, буду здесь работать. Проводи меня, по дороге я тебе все расскажу, — они пошли в облаке белокаменной пыли. — Оракул был давно, в Греции. Люди верили, что он предсказывает судьбу. На самом деле его жрецы, надышавшись угарным газом, выкрикивали бессвязные слова, которые можно было понимать как угодно. А Стимулятор — его полное название АСИП, ассоциативный Стимулятор идей Пойа, — это компьютер с огромным запасом памяти. Пойа — имя великого ученого, предложившего в середине XX века принцип Стимулятора. Новый виток научнотехнического прогресса, который мы сейчас переживаем, в огромной степени обеспечен широким использованием Стимулятора в научных разработках…

Их на мгновение закрыло тенью пролетевшего винтокрыла, потом оглушило грохотом.

— Оракул, Стимулятор, — Арон снизу заглянул ему в глаза. — Оба они предсказывают. В чем разница?

— Стимулятор не предсказывает! Я постараюсь объяснить принцип Пойа. Допустим, ты решаешь задачу и читаешь условие. Так? Но вся штука в том, что, как правило, идея решения заключена в скрытой связи между элементами условия. Нужно лишь суметь их сопоставить, связать. Но перед тем как тебя осенит и идея решения выразится словами, происходит малоосознаваемая ассоциативная работа мозга по поиску этих связей. Вот ее и должен возбуждать Стимулятор идей.