Чтение онлайн

– Здесь я, батя! – сквозь клокотавшие в горле слезы впервые за многие‑многие годы он выдавил из себя незнакомое доселе ему слово.

– Видишь... достали‑таки! Ая их бил‑то – жалеючи... Теперь ты один... Можно, сынок, можно...

– Что можно? Что, батя? – кричал Игорь в беспамятстве в омертвевшее уже лицо. – Куда ты, батя? Не надо! Нельзя, ты слышишь! Куда же я теперь?

И вдруг понял, что хотел сказать ему перед смертью его наставник и учитель жизни. Он развязывал ему руки, снимал с него «вето» на преступников. И если раньше одна сторона могла делать все, а другая – противоположная ей, лишь половину, ограниченная рамками законности, то теперь они стали на равные позиции. Просто теперь надо быть осторожнее, хитрее во время дежурства... Стоп! А если «их» вообще не трогать во время дежурства?! Притворяться этаким туповатым служакой. Зато...

– Жив? – склонился над ним коллега из подъехавшей на выстрелы патрульной машины.

Игорь облегченно мотнул головой и отключился.

Немного посидев за столом, для приличия, Михай решительно накрыл свою стопку ладонью.

– Хорош, Ваня. А то будет, как вчера!

– А что вчера, что вчера? – завелся с пол‑оборота Иван, затем осекся, взглянув недоуменно на Михая и, наконец, до него дошло – расхохотался легко, заразительно. – Надо же, подловил! Не иначе, как теперешняя работа где‑то вплотную состыковывается с милицейской. Ведь вчера еще ни ты меня, ни я тебя в глаза не видели! А как же догадался, что я пил и сколько?

– По твоему сегодняшнему состоянию наутро. – Михай улыбнулся, затем посерьезнел. – Ну ладно, о работе и прочих делах – попозже! Сейчас давай поговорим о твоих друзьях, ну тех, в кожанках.

– Таких друзей – за хрен и в музей! – обиделся Иван.

– Ну все‑таки. Деньги у незнакомых не занимают.

– Да он сам, гад, подкатился со своим червонцем. На, мол, Ваня, на опохмел души, потом как‑нибудь отдашь! Знал же я, идиот, для чего дают – чтобы повыпендриваться было потом над кем. Но не мог ничего поделать с собой – горело все внутри, надо было чем‑то залить. А в таком состоянии черту душу продашь, не то что этому драному Узбеку!

– Ладно, ладно, – притормозил его Михай. – Я тебе не батюшка, а твоя квартира – не приход, чтобы каяться. Давай, расскажи лучше, что они из себя представляют – эти кожаные орлы. И откуда взялась?

– А откуда в доме берутся грызуны и тараканы? Просто в один прекрасный день вылазят вдруг из щелей или дырок половых – и все, считай, явление состоялось. Так вот и эти. Поналазили из других городов, районов, областей. В Донбассе знаешь какая «текучка» кадров? Да и свое дерьмо поприлипало сразу же к ним, как гвоздики к магниту. Как говорят – рыбак рыбака видит издалека. Но эта тварь – Узбек – орудует здесь давненько уже. Кражи, рэкет, изнасилование девчонок, угон и перепродажа автомашин, даже наркотики – девяносто процентов его работы. Но хитрый и скользкий до беспонятия – все делает через подставных, «шестерок» для этого у него хватает. Два раза его уже пробовали посадить, даже сажали. Но дважды пришлось освободить – один раз за недостаточностью улик, второй – по амнистии. Я тебе скажу так, – заключил Иван, – если ты собираешься копать под Узбека – брось, лучше не связывайся, в этом деле я тебе не помощник. Если уж свои, местные, не нашли мотивов упрятать его за решетку, то приезжему тем паче ничего не светит.

– Ты рассказывай, рассказывай, – успокоил его Михай, – а выводы предоставь сделать мне.

– Да чего это я разливаюсь тут перед вами соловьем? – психанул вдруг Иван. – Я‑то вон про тебя знаю только то, что зовут тебя Михаем и что карманы у тебя набиты бабками, как швейцарский банк. А может, ты сам из тех Узбеков, уж больно кликуха у тебя мудреная!

Михай молча достал паспорт и подал Ивану. Олеся сделала то же самое. Иван быстро перелистал документы.

– Ну что, успокоился? – спросил Михай, забирая назад свой паспорт.

– А может... – вякнул было Иван, но Олеся перебила его: – Слушай, Михай, чего ты все доказываешь ему? Билеты на поезд у нас есть, поехали отсюда! А он пусть остается со своими проблемами – семейными и бытовыми. По крайней мере – это его родной город, и если ему безразлично, что в конце концов изнасилованной может оказаться дочь или сестра – это его личное дело. У нас, по‑моему, своих проблем хватает через край, чтобы размениваться на чужие!

– Нехорошо говоришь, – Иван глянул на нее искоса. – Это проблемы общие!

– А раз общие – то какого же ты разводишь тут сопли насчет подосланных и прочих? – теперь уже разозлился Михай. – Был бы я каким‑нибудь блатным – стал бы я останавливать компанию Узбека там, возле пивнушки? И на хрена бы ты мне нужен был, скажи, со своим похмельным синдромом?

– Резонно, – подумав, Иван остыл окончательно. – Извините, ребята, шахта, нервная работа...

В дверь квартиры забарабанили кулаком, Иван вскочил, схватил с пола одну из аммонитных шашек и стал запихивать в нее карандаш детонатора. Михай щелкнул замками «дипломата»...

– Ванька! – голос из‑за двери был старушечий. – Ванька, ирод! Опять дрыхнешь небось, зенки залив! А хто мне чивилизер отремонтирует?

Иван облегченно перевел дух и, рассмеявшись, щелкнул замком на входной двери. В нее тотчас влетела маленькая сухонькая старушка и с ходу набросилась на Ивана, игнорируя присутствие Олеси и Михая.

– Ты чего же это, стрекозел, обещал починить его еще надысь, на неделе, а сам резину тянешь! Здеся предвыборные выступления послухать нужно, а не моего деда.

– А ты что, теть Зин, никак свою кандидатуру в законодательное собрание выдвинула? – Иван возился с задвижкой двери на лоджию.

– Та не‑е! – смутилась бабуся. – Но страсть как интересно их обещания слухать. Вот так послухаешь‑послухаешь, и кажется – ну совсем капелюсечку нам до коммунизма дотянуть осталось. И ежели те, что сидят там, в верхах, выполнят то, что обещали в предвыборных выступлениях, то у нас точно – будет коммунизм. А Библию придется сховать куда ни то подальше. Потому как засветятся у них нимбы над головой и на земле будеть явных святых аж тыщу. А то и боле!

– На, теть Зин, свой «ящик», – Иван громыхнул на край стола черно‑белого изображения телевизор огромных размеров. – Починил я его три дня назад, но времени не было зайти сказать тебе. Понимаешь – то работа, то...

– Понимаю, понимаю, Ванечка! – запела бабка Зина, кося хитрым глазом на уставленный закусками стол, одновременно ухитряясь при этом разглядывать Олесю. Михая за столом она как бы не брала во внимание. – Это где ж ты, Ванюш, откопал такую красавицу, а? На что твоя Инка и рожей, и задницей удалась, а эта, пожалуй, переплюнет ее! – вынесла она свой приговор и замолчала выжидающе.

– Теть Зин, еще один такой вопрос, и коробку эту, – Иван ткнул пальцем в телевизор, – через два этажа попрешь сама. Это гости ко мне приехали, муж с женой. Из Венгрии! – хвастанул он.

– Ух ты ж! – искренне изумилась баба. – Это ж надо! Счас вон все умные люди тикают из Советов, а эти сами приперли в катавасию.

– Теть Зин, тебе помочь? Или мы уходим! – многообещающе вопросил Иван.

– Помочь, помочь, Ванюша! – засуетилась бабка, откуда‑то из‑под полы выхватила литровую банку с чистейшей жидкостью.