Охота на крутых
Шрифт:
Летом я ей не звонил, сославшись на «госы», а когда надел офицерские погоны и начал вести розыскные дела по без вести пропавшим, честно сказать, о Наташе и забывать стал. Кто работал в угро – знает, что это за вид оперативной деятельности! Ну, а тем, кто не работал, могу немного пояснить: чтобы найти пропавшего, а значит – попавшего в беду человека, нужны и упорство, и терпение, и даже фанатизм своеобразный. Плюс ко всему необходимо иметь актерские навыки (уметь поставить себя на место пропавшего, прожить какое‑то время его жизнью). Только тогда появится надежда найти хоть какой‑то его след. И то, если начальство не будет «мутить»: перебрасывать сыщика на другие дела или перегружать новыми – до двенадцати‑пятнадцати в неделю. А то и просто «прикрыть» дело, если это надо кому‑то из «крутых». И само собой разумеется, что такие дела светят молодым сотрудникам, не успевшим еще устать от «решений вопросов» с помощью зеленого змия или ожирения. Ни на то, ни на другое у меня времени не было, да и опыта.
Первое дело, говорят, запоминается. Запомнилось оно и мне. Пропала Жанна Богатырева, пятнадцатилетняя девочка, исчезнувшая прямо среди бела дня в центре города еще в марте 1988 года (прошло уже полгода). После подробного ознакомления с делом стало ясно, что его толком никто не вел. Так, разные отписки от нечего делать да запросы типа «на деревню к дедушке». Факты по исчезновению были, честно говоря, не очень: девочка‑еврейка вышла из дому за хлебом и... не вернулась! Сейчас уже трудно вспомнить, сколько раз я проверял очередную тупиковую версию с самого начала. И сколько раз возникало желание бросить, закрыть безнадежное дело, когда опускались руки. И так вот каждый день, а всего розыск длился... девять. Зацепиться за ниточку удалось только после того, как была составлена в конце концов реальная характеристика, а не со слов ее папы с мамой, на вторую, мало кому знакомую жизнь девушки. Секс‑бомба «тихарка» с двенадцати лет, которая, начав свои похождения с чердака (на полчасика после уроков со старшеклассниками), дошла (на 3‑4 часа, для мамы – пошла в кино) до постели Кости Холошенко, соседа по квартире – «пенсионера‑бригадира», вышедшего в отставку из действующих рядов донецкого рэкета, открывавшего зарю преступного мира Донбасса еще в 1984 году. Я с ним только осенью встретился на его загородной даче‑ферме, где у него в оранжереях и саду трудилось много «цыпочек» и «индюшек» в возрасте от пятнадцати лет, которых по вечерам Костя развлекал... собой, в основном всех сразу. Ну и, естественно, из «пенсионного фонда» шикарно оплачивал их труд птичий и щебетание. Этакий вальяжный индюк‑производитель в собственном курятнике...
Но Костя сам хотел бы знать, куда делась его самая горячая в постели «субботняя курочка».
– Если ее замочили, ты, начальник, мне только скажи – кто? А я тебе тогда отвечу, сколько он еще проживет! – просил на прощание «директор фермы».
Так что к восьмому дню поисков я, как в той старой сказке, все еще сидел у разбитого корыта и начинал заново – с детского садика. И наконец‑то результат: данные о друге раннего детства пропавшей – с четырех до восьми лет. В1988 году он уже представлял из себя «крутого» рокера с двухлетним стажем наркомана, дошедшего даже до иглы. Летом того же года с ним иногда на его «Яве» в самых злачных местах появлялась оборванная и «зачуханная» девчонка, по описанию похожая на Жанну. Мой визит для любителя мотоциклов и пятерых его дружков, сами понимаете, был неожиданным и крайне нежелательным: они только‑только раскурились «планом». По предъявлении удостоверения я услышал ответ, не задав еще ни одного вопроса.
– Пошел ты в задницу, мусор! – орал кто‑то из одурманенных наркотой парней.
Ну, такое трудно выдержать! У меня планка и упала. Итоги боя в этой блат‑хате: у меня выбитый зуб, пацаны, пятеро в синяках и ушибах, связаны алюминиевой проволокой, перепуганный Вовочка‑рокер складывает в свою кепку спичечные коробки с «планом» и десяток ампул морфина, а из четырех мотоциклов только один на ходу, остальные подлежат восстановлению.
– Вова, золотце мое, кепочку с товаром положи возле братков своих! Осторожнее! Вот так... А теперь у тебя пятнадцать минут на все: привести сюда Жанну, после этого вызвать милицию и встретить сотрудников вежливо и ласково... Пошел!
– Мусор, а мусор! Мой пахан, когда узнает про этот беспредел, с головой в говно тебя засунет! – ворчал кто‑то из угла гаража Вовочки‑рокера. На просьбу повторить высказывание никто не отозвался...
На следующий день я стоял в кабинете начальника райотдела и выслушивал приговор:
– Так, Веснин, Богатырева дома. Молодец! Но на хренаты, скажи на милость, теперь уже офицер – за старое берешься? Зачем ты избил малолеток? А потом ломом поуродовал мотоциклы? Что за методы? Это же делается не так. Надо было вызвать их повестками в кабинет, затем порешать вопросы с ними и их родителями... А ты еще вдобавок шумихи наделал с наркотиками. Скандалы у бедных стариков на работе, в высших инстанциях. Ну чего ты этим добился? И что мне с тобой теперь делать?
Куда меня определить, начальство решило только к декабрю: в командировки, куда попало. Желательно – подальше.
Глава ХII
Продолжение исповеди.Охранник
В том же, я прямо скажу, паршивом для меня месяце я узнал страшную новость – Наталья мертва. Звонил ее матери, ходил вокруг их дома, но все безрезультатно – женщина не хотела разговаривать с офицером МВД. Пришлось за пару дней «прокрутить» всех Наташиных друзей, знакомых, коллег, дальних родственников, расспрашивая их о беде.
Выяснилось, после моего «отхода» она затосковала – женщина, оказывается, меня, идиота, любила. Одна из ее подруг призналась:
– Она от вас даже ребеночка хотела. Пусть без брака, пусть без мужа... Наташа все время плакала, даже на работе.
А ведь между нами ничего не было. Ни‑че‑го! Даже поцелуя! Отвлечь ее‑от грустных мыслей вызвалась знакомая – городской лидер комсомольской организации, которая вытащила Наташу в конце сентября отдохнуть в ресторан. На банкет по случаю дня рождения второго секретаря обкома партии. Этот хренов именинник напоил Наташу и вечером в гостинице изнасиловал, наставив синяков по всему телу.
Когда женщина через месяц почувствовала, что беременна, она подала заявление об изнасиловании. Но в возбуждении уголовного дела ей было отказано – какой‑то гад спасал моральный облик партийного лидера и примерного семьянина. А еще выяснилось, что этот партократ – папашка одного из парней наркото‑рокеров, тех, из гаража Вдовченко. И еще – этот самый Пётр Иванович Шевченко уже обеспечил себе теплую старость – два совместных предприятия, оформленных на жену и его брата...
Наташа пошла на аборт, но сделали его неудачно – умерла. В начале рождества 1989 года я сидел у ее могилы, говорил с ней, как с живой, и пил из горла, не закусывая, горькую водку, подсоленную моими слезами. За спиной слышал шепот двух могильщиков:
– Во времена настали! Лейтенант милиции, в форме, а «квасит», как последний алкаш!
– Дурак ты, Митрыч! Что же, парень не человек? Видать, горе большое у него...
Еще там, на могиле, обкомовцу был вынесен приговор: виновен, накажу сам, без суда и следствия.
На службе меня не очень загружали – отдыхай, мол, перед командировкой. Я и отдыхал – за три дня узнал все: адреса домов и дач Шевченко, круг его знакомых, распорядок дня, привязанности партийного лидера... А спустя немного времени местная пресса потрясла город страшной новостью: возвращаясь из командировки, опытный ответственный партийный работник трагически погиб, не справившись с управлением собственного автомобиля. Сгорбившим по покойнику, кстати, не сообщили, что в той же машине погибла семнадцатилетняя «свежая» проститутка из Киева, которую «глубокоуважаемый, безвременно ушедший из жизни Шевченко» трахал два дня на даче своего друга, удивляясь широте познаний и возможностей путаны.
А уж сообщить о том неизвестном, который вышел из темноты, насколько было нужно подрезал тормозные трубки автомобиля обкомовца, а затем опять канул в ночь – пресса тем более не могла – никто никого не видел...
Это был первый случай, когда я взял грех на душу. Все закончилось в секунды: машина Шевченко, летя по обледенелой дороге, на въезде в город с такой силой врезалась в бетон здания поста ГАИ, что экспертам осталось лишь зафиксировать факт несчастного случая – и только. Копаться было почти не в чем...
Новый год я встречал с мамой и воспоминаниями о Наташе. Уже зная, что в начале января еду на несколько месяцев в Москву, в командировку.
По приезде в первопрестольную узнал, что работа предстоит не в столице, а в Средней Азии. Снова братья‑мусульмане! Встреча через шесть лет... Задача? Не очень сложная на первый взгляд – охранять следователя Грищука из очередной следственной бригады, дожимавшей дружков Адымова.
Здесь познакомился со своим командиром и напарником в одном лице – Олегом Калининым, москвичом, офицером КГБ. Получили оружие– АПС («стечкари»), взяли под охрану свой объект – следователя возрастом под шестьдесят, и улетели в теплые края...