Охота на крутых
Шрифт:
Первый месяц на новом месте работали без ЧП, объедаясь бухарскими дынями. Но спустя некоторое время Олег предупредил:
– Будем шевелить дружков Саид‑Бека! Ну, а он, паразит, скорее всего даст приказ своим нукерам – стрелять. Ведь о нашем «следоке» идет молва неповторимо неподкупного! Смотри, Веснин, поосторожнее! Если только ще увидишь ствол, решети его хозяина сразу и надолго!
Но наступивший вскоре инцидент я все‑таки проспал – Калинин первым открыл огонь сразу на поражение в «дворника», вытаскивающего автомат из мусорной урны при виде нашего Грищука. «Дворник» так и лег подыхать на мусорку, нашпигованный пятью пулями, Олег заталкивал следователя обратно в холл гостиницы, прикрывая собой, а вот мне достался тип, который из моей зоны контроля бросился на меня с ножом. Этот придурок наступал оригинально – выписывал лезвием в воздухе такие восьмерки, что на секунду я опешил. Затем, отступая к стене, предупредил его, выхватив пистолет:
– Стой, дурак! Пристрелю ведь!
Несколько секунд его замешательства хватило, чтобы я взмахнул рукой. Через полчаса мой «клиент» был уже в реанимации с проломленным черепом – металл «стечкаря» оказался крепче кости.
В тот день мы с Олегом впервые заметили, что во время нападения, да и после него, за нами внимательно наблюдали из белого «мерса», новенького, но без номеров...
Происшествие мы обсудили тем же вечером на планерке с Калининым в спокойной обстановке. И приняли решение: если, не дай, конечно, Бог, нападение повторится и этот «мерс» будет нас снова пасти – при малейшем шевелении в нем открывать по этой тачке огонь на поражение. Не очень приятно работать на Востоке с его законами кровников, когда за тобой подсматривают, запоминая твой «фейс».
На исходе марта местный кагэбэшник подлил масла в огонь, предупредив:
– Ребята, будьте осторожнее! Эти твари тоже научились перестраиваться: Саид‑Бек из наркото‑хлебороба что‑то резко становится борцом за национальные интересы «угнетенных» русскими мусульман. Даже в Мекку хадж собирается сделать в этом году!
В апреле следствие «доехало» до дачи родного племянника героя ислама. Обыск был полной неожиданностью и для хозяина (который Чисто случайно поехал отдохнуть в Бухару и дома отсутствовал), и для его обслуги – нукеры кайфовали внутри, обкурившись гашишем. К вечеру изъятых ценностей, оружия и наркоты набралось столько, что загружать ими пришлось самосвал. А еще в маленьком подвальчике (собственная тюрьма и камера пыток) были найдены восемь трупов, залитых тонким слоем бетона на очень небольшую глубину. Но сам владелец особняка так и не появился. Дожидаться его возврата в родные пенаты оставили засаду из шести оперов.
Грищук сел в «Волгу», усталым голосом скомандовал: «В гостиницу, домой!» – и сразу же отключился – уснул.
Начинало смеркаться. Мы с Олегом осмотрелись, подогнали не проявлявших особой спешки гаишников из сопровождавшей нас «Лады» и двинулись вперед. В этот вечер за рулем был я, а Калинин сидел сзади, рядом со следователем. Минут через десять мы въехали в узкую улочку, по обе стороны которой тянулись лишь глиняные стены.
Вдруг шедшая впереди «Лада» резко тормознула, развернувшись поперек дороги, а гаишники выскочили из салона и рванулись через стену в сад. И сразу слева загремели выстрелы, но стрелок брал выше – автоматная очередь долбила стену забора. Я даванул педаль тормоза и заорал Олегу:
– Слева, суки! Уходи!
Машина, тормозя, подняла огромное облако пыли – вроде дымзавесы, и поэтому на некоторое время напавшие потеряли цель из виду. Зато когда пыль немного осела, они решетили нашу «Волгу» уже от всей души. Но в ней к тому времени никого не было, Олег, накрыв своим телом Гришука, лежал под прикрытием корпуса машины и переднего колеса. А я, вспоминая все маты мира, полз по‑пластунски вдоль стены по долбаной пыли, такой знакомой еще по Афгану, и думал лишь об одном: «Только бы бензобак «Волги» не ахнул! Ну а вам, нукеры, я устрою веселые поминки!»
Их было четверо, совсем не ожидавших моего появления сзади.
– Олухи, кто ж так воюет?
Мой АПС заговорил, когда до них оставалось метров двести. Но я прозевал момент, когда один из этих козлов готовил Олегу «подарок» – гранату Ф‑1. Прежде чем его «достал» мой «стечкарь», он успел выдернуть кольцо и замахнуться. Но от встречи с пулями 38‑го калибра его тело подбросило вверх и... граната полетела в мою сторону. После взрывая все‑таки осознал» понял – вроде бы жив и цел! Только вот в ушах звенело, как после хорошей оплеухи, а из правого сочилось липкое. Ну, ясное дело – кровь!
Перед тем как выйти к Олегу, по старой афганской привычке, я проверил, все ли «мальчики» отдали душу аллаху. Затем собрал оружие и пошел, прокричав напарнику, что я иду. Тоже на всякий случай: не было полной уверенности, что меня, такого грязного, не перепутают с теми идиотами и не отправят мою душу вослед улетевшим...
У машины Калинин что‑то кричал мне в ухо, но я ничего не слышал. Зато видел прекрасно – за его спиной, метрах в семидесяти, на перекрестке остановился белый «мерседес». И уже опускалось стекло передней дверцы...
В моем «стечкаре» было еще где‑то пол‑обоймы. Плюс пистолет в руке, готовый к «работе». Ну я и открыл огонь первым. Через несколько секунд стрелял уже и Олег. Сидя, прицельно, прикрывая своим телом так и не успевшего встать на ноги следователя...
По «мерсу» было «отработано» около четырех обойм. Из его дверцы свешивалась чья‑то рука, выронившая на землю сорокапятизарядную АКСУ. Позже мы узнали, что в той тачке на месте пассажира сидел любимец Саид‑Бека – его племянник Фархад...
В тот же вечер в гостинице у Грищука забарахлило сердце – первый инфаркт. А нам с Олегом прибыла смена.
Через несколько дней мы были уже в Москве. Нас поощрили двухнедельным отпуском, после которого предписывалось выйти на место постоянной службы. Калинин предложил мне провести отпуск у него в гостях, короче – в столице. Я с радостью принял предложение – когда‑то еще будет время на полном серьезе познакомиться с красавицей‑Москвой, тем более – майской, весенней. Но... Так получилось, что еще с марта я в Узбекистане «зашился» – не было времени позвонить домой, маме. И на третий день московского рандеву меня потрясла страшная весть: в конце апреля она скоропостижно скончалась. Маму убил рак. Хоронили ее первого мая дальние родственники и соседи, даже ограду сделали...
Сначала хотелось выйти и разнести к хренам свою контору вместе с начальниками и замполитом. За то, что не сообщили. Потом подумал: «А толку‑то из этого?!» Они ведь даже не знали – начальник розыска признался. Хотя обо мне и моих родственниках должны были знать все – по должности.
– Бог им судья, скотам! – решил я тогда, и особо не выступал. А потом, когда вышел на службу, начальник отдела вызвал к себе в кабинет и совсем не командирским голосом попросил:
– Прости, Веснин, так вышло...
Таковы были итоги моей первой командировки, почти на полгода! В это время в родном моем шахтерском городке жизнь тоже не стояла на месте. Имелись новости и в «конторе» – старый генерал, начальник УВД области, резко решил уйти в отставку, на пенсию. А на его место прибыл мало кому известный генерал Сидоренко. Он с ходу назвал методы работы своего предшественника отсталыми и объявил войну организованной преступности «по‑новому». Сначала был разогнан шестой отдел по борьбе именно с этими «крутыми». Опытные, знающие свое дело офицеры были переведены кто куда: в РОВД, следствие, дознание... Их места заняли дотоле никому не известные парни, служившие в «шестерке» вместе со своим Сидоренко в середине 80‑х годов в... Узбекистане, где тот генерал занимал должность министра внутренних дел республики при Рашидове. Вот это‑то мне больше всего и не понравилось.