Чтение онлайн

Паша Квадрат заявился к вечеру на собственной «Оке»: привез борщ, гуляш и пирожки – все горячее, только что приготовленное его женой, как он сам похвастался. А сосед Вася, выпытав у Жени, что за праздник они собираются отмечать, заставил жену запечь пострадавшего индюка со сметаной в духовке и пришел с ним вечером мириться – украинцы сами по себе народ добродушный, это им просто президенты никудышные достаются, потому и в неладах до сих пор Украина с Россией. Впрочем, оно и наши – не из лучших.

Вася быстро нализался и все пытался подарить деду Феде сто пятьдесят тысяч – его же деньги за индюка. Если бы жена его быстренько не прибрала вместе с деньгами, непременно подарил бы. После того как они остались в своем «семейном кругу», так сказать, Гек начал подход к делу.

– Паша, нам нужна помощь парочки классных сыщиков!

Паша уже тоже крепко выпил, поэтому долго резину тянуть не стал – тут же, в прихожей, снял трубку и позвонил, как уверял, двум своим лучшим друзьям – бывшим ментам, пригласив их прямо надень рождения. Те приехали. Познакомились, посидели, затем стали говорить о деле, и тогда выяснилось, что два бывших сержанта служили когда‑то в роте ППС по охране порядка в ресторане «Турист» и очень хорошо помнят и самоубийство Насти, и смерть Ивана Николаевича... А ушли они из рядов милиции после беспредела, начавшего там твориться. Ушли, а через несколько лет организовали частное сыскное бюро. Вольвака и Гальчевского они знали, как облупленных, но разговор о них вели осторожно. Один из них, Витя, после четвертой стопки «Абсолют‑Куранта» доказывал Геку:

– Это знаешь, какие люди?! Это очень «крутые» люди! И брать их надо наверняка, и один раз – за жабры!

А когда сыскари услышали о сумме гонорара в тысячу долларов за подробные сведения, которые помогли бы «взять за жабры» этих «крутых» людей, вмиг протрезвели. После обыкновенных обесцененных в сорок раз к рублю карбованцев получить чистоганом тысячу баксов! Они сразу же засобирались домой.

– Нет, нет, никаких «на коня»! Нам завтра с Сеней рано вставать ! В общем, как только что‑нибудь стоящее – так сразу несем! Будет – будет! Готовьте баксы!..

Золотым парнем оказался Паша Квадрат, а еще более ценными – его друзья‑сыскари.

Вскоре Женя пошла спать. А трое мужиков, разом покончив с таким сложным делом, решили «отвязаться». «Отвязывались» до трех часов утра. Гек еще смог кое‑как добраться до кровати, а Паша и именинник уснули прямо за столом: один головой в блюде с недоеденными пирожками, а другой в обнимку с квадратной бутылкой «Амаретто».

Однако, когда утром Женя, умывшись и почистив зубы, пошла их будить, все трое дружно отказались от завтрака, заявив, что лучше компенсируют это время сном. Причем Паша Квадрат спал уже в подвале, а дед Федя – в своей единоличной спальне. Женя пожала плечами, поставила себе фильм по Чейзу «Гриф–птица терпеливая» и вскоре с головой ушла в невероятные приключения четырех наемников‑авантюристов... Первым поднялся Гек – его организм быстрее справился с алкоголем. Поглядел на увлекшуюся фильмом Женю и пошел в ванну – отмокать. Следом к стопу приплелся дед Федя. Плеснув себе в стакан пойла на абрикосовых косточках, он вскоре ожил.

– Слышь, Ген! – окликнул Гека, вышедшего из душа посвежевшим. – А у тебя любовь была? – Гек глянул на уменьшившуюся в бутылке жидкость, затем на деда.

– На любовь потянуло? Понятно!..

– Ничего тебе не понятно! Я вот о самой наипервейшей любви хочу спросить! Писал ты кому‑нибудь в школе стихи?

– Свой первый стих, дед Федь, я сразу после школы написал. Мы тогда в станице у моря на практике были.

– Ну вот и прочти его! – не унимался старик, показывая глазами на Женю: не видишь, мол, что ли – скучно ей одной среди мужиков. Та уже оторвалась от телевизора, с интересом глядя на них – стихи Женька обожала, даже сама пыталась сочинять.

– Пожалуйста! – пожал плечами Гек.

Телевизор давно был выключен – Женя внимала красивым словам.

–Да, мне бы так научиться писать, – с легкой завистью сказала она.

– Научишься! – заверил ее Гек. – Ты уже отличные стихи пишешь. Дед! – неожиданно обернулся он к деду Федору – тот чуть не поперхнулся второй порцией своего любимого напитка. – Рассказал бы что‑нибудь, а?

Дед Федя только этого и ждал – после второго стакана он любил рассказывать.

– Ну, слухайте! – он затянулся «Пьером Карденом» – на меньшее после женитьбы на Эльзе‑миллионерше его теперь нельзя было уговорить – и начал: – Было енто аккурат в разгар лечебной сутолоки, кады одни кинулись вылечивать свои болячки наговорами, колдовством, зачарованной водой, гипнозом и прочей хреновиной, а другие, наоборот, к телевизорам – лечить свои енти самые болячки. И чего тольки люди не понаходили враз у себя – ума не приложишь. Кума, к примеру, моя, – усю жизню на хверме чувалы с комбикормом протаскала, чуть не по пять пудов кажный, а оказалось – с грыжей работала! Как она ей не мешала – до сих пор в толк не возьму! Дак мы с Василем, кумом моим, и порешили – ежели Чумаки там и Кашпировские могут лечить с телевизора, то неужли мы с им напрямую не избавим от хворобы с десяток наших станичан?! Как, зна‑ца, решили, так и сделали!

По‑первах, для ради рекламы, похмелили несколько наших мужиков бальзамом из красивой бутылки, которую у меня в чулане нашли – племяш прошлый год из городу привозил в ей какое‑то пойло – с ног сшибаеть, что трактор без прицепу! – ром называется. Бальзам утворили сами: на бутылку первака – две ложки горчицы, ложку молотого перцу и пакетик ванилину. А Василь для ентой же рекламы вылечил суседку – бабку Степаниду от проносу: набрал дубовой коры на пилораме, потолок, вскипятил и дал выпить – за два часа как рукой сняло.

Слухи по станице ползуть быстро – на другое утро у нашей калитки толпилось десяток мужиков с помятыми рожами и три молодицы. А у нас уже и табличка готова была – мы с Васькой весь вечер малевали: плата по таксе, а такса – бутылка. С самогоном, само собой. Мужики, рассудив, наверно, шо бутылкой любой дурак и сам подлечится, отвалили. Остался один – местный зубной техник, на которого, кстати, у Васьки зуб имелся – он ему коронки такие поставил, шо нижняя челюсть с верхней на полтора сантиметра не сходились. Пустили его первого. Лабораторию мы оборудовали в нашем зимнике – один хрен до осени пустует. Выгребли солому, повесили пару простыней, поставили старое кресло да протерли окно – чем не кабинет? Входит тот техник, жалуется: в голове, дескать, шумит по вечерам и круги цветные перед гляделками. Ну, по гипнозу Васька – ен здорово умел выклянчивать у невестки и тещи сто грамм на опохмелку. Встал он перед техником, руки вытянул – чуть не в морду ему тычет и давай того уговаривать –счас я, мол, до тридцати досчитаю – и ты заснешь, а проснесси – все будет о'кей. Ну и начал считать, а тот техник – бугай здоровый, чтоб его загипнотизировать – и двумя Кашпировскими не обойдесси. Гляжу – кум уже до двадцати пяти дошел, а тот боров и зенки прикрывать не желаить! Надо было спасать престиж хвирмы: достал я из пристройки деревянную киянку, подкрался ззаду и ахнул ту интелипупию по башке. Загипнотизировался, как миленький! Васька кричит на меня – шо ж ты, гад, пациентов гробишь! А я ему в ответ – пошли лучче к нему домой, глянем, можеть, где‑то шо‑то капает, а он человек нервный... Пошли, и вправду – краник газовый пропускает. Замазали быстренько мылом, закрутили и назад. Клиент очухаться уже успел: иде я, спрашивает, И что со мной? Ну, мы ево быстренько домой оттарабанили, пообещав – не будет больше шумов в голове.

Через два дня он нам литру чистейшего спирту приволок – все, говорит, прошло. Шо‑то помогло – то ли киянка, то ли мыло. Молодицы в тот день, услышав вопль техника, – кады я его киянкой благословил – посмывались было от греха, но на следующий день одна все ж насмелилась – пришла. Детей, грит, с мужем у ей нету уже шестой год; безвыходное, грит, положение. Ну, нам‑то с Васькой известно, шо таких положений не бывает – племяш у меня и на ентот год гостил – через неделю уезжать собирался... Короче, в следующем месяце молодичка проверилась в районе – мальчика определили. Приходили с мужем – благодарили. А у ей один вопрос: куды‑то ваш ассистент запропастился?

Дальше дело пошло как по маслу – валом народ повалил. Пришлось нам с кумом книжки разные на рынке прикупить: народную медицину, лечение травами, ну и всякие такие...

– А бросили почему это дело, дед? – на полном серьезе спросил Гек.

– Моя Фрося и Васькина Анюта прикрыли енту лавочку – такса‑то за визит у нас прежняя была – жидкая! Уже от алкоголизму нас лечить собрались. Ну, а какой же уважающий себя экстрасенс позволит, штобы лечили ево? Пришлось бросить.

Поговорили еще о том, о сем, и Женя вновь включила телевизор. А Гек пошел звонить Козырю к Змею – договориться о поездке на Северский Донец. Вернулся недоумевая.