Чтение онлайн

Коллектив управления моментально сплотился в борьбе с новым руководством, которое с легкой руки Крюкова получило прозвище "двойка нападения". И сейчас дежуривший в управлении Петрович, лишенный Старшиновым премии и летнего отпуска за сон на посту (во время ночной проверки у него были красные глаза — значит спал), старательно обзванивал все группы, которые могли подвергнуться налету руководства и злорадно ухмылялся:

"Мы еще поглядим — кто кого"!

Подобно молнии — не то, чтобы так быстро, но такими же зигзагами — Крюков достиг своего многоэтажного окопа и поднялся на лифте. Птенчик дремал напротив заветной двери, Грека — вероятно на своей бальзаковской подруге.

"А оргазм я им все-таки поломаю!" — с недостойной радостью отметил про себя Крюков, и возвестил:

— Аларм! Ахтунг! Увага!

И зазвонил во вдовью дверь.

Птенчик флегматично приподнял голову. Если бы не красная штанцмарка у него на лбу, которым он во сне опирался на стену, никто бы и не подумал, что он спал. Грека появился из соседней квартиры как ни в чем ни бывало, застегивая ширинку.

— Вот пописал, — не без смущения пояснил он товарищам. — А что случилось? Индейцы напали?… Иль гонец появился наконец?

— Сейчас дорифмуешься. Будет тебе гонец на твой конец, — пообещал Крюков. — И потный индеец под длинный язык. К нам едет ревизор. Начальство с проверкой.

— Кто именно едет? Абрамыч или кто-то из "двойки"?…

— Угадал, приятель. Флаг тебе в руки и мешок семечек от президента. Едут, причем оба сразу в одной упаковке. Один трахает, другой сушит, потом первый снова трахает. И так по кругу. Технология апробированная минздравом. Приказываю занять места согласно боевому расчету, — распорядился Крюков.

— Встретим салютом и парадом?

— Отставить, — Крюков нахмурился. — Есть мнение инстанции, что проверка будет негласной. Враг подкрадется незаметно, на задних лапках чуть дыша. Ну и получит отпор. По рогам и в упор.

— Не понял. Мы их что, бить, что ли, будем? — недоумевал Птенчик.

— Можешь расцеловать в ягодицы, если это тебе доставит удовольствие, — предложил Крюков. — А я врежу. Один раз, но сильно. Когда еще такой случай представится? Все, шагом марш по норам! Грека, ты скроешься у вдовы. Глупый Птенчик робко спрячет тело жирное за мусоропроводом.

Нападаем по моему сигналу — один зеленый свисток.

Грека кивнул и исчез за дверью. Где-то внизу дернулся и пошел наверх лифт. Крюков прислушался. Лифт остановился этажом ниже, потом пошел дальше наверх.

— Ты врубился? — спросил Крюков своего помощника. — Ух и умные у нас начальники. Прямо как Маркс и Энгельс. Или Каменев и Зиновьев.

Один ниже вышел, второй наверх поехал. В клещи берут. Птенчик, ты вешаешь хомут тому, кто пойдет сверху. Бей наповал, не мучай. Повторяю другого такого случая не представится.

— А если убью? Посадят ведь.

— Не бзди! Я скажу на суде, что он первым на тебя напал и ты защищался. Но зато в управлении о тебе сложат песни и былины, а ради этого стоит жить. Даже в тюрьме. Стоп, замри!

Снизу осторожно поднимался человек. Сверху также послышались осторожные шаги. В ночном подъезде трудно пройти незамеченным. Крюков и Птенчик укрылись в непроницаемой тени мусоропроводного стояка. Гости один сверху, другой снизу — сошлись на площадке перед квартирой и майор зашептал на весь подъезд:

— Я же говорил, товарищ полковник, что их здесь не будет! Никого!

Я бы этого Крюкова!…

Полковник раздраженно пробасил:

— Утром всех ко мне, майор. Всю команду на ковер!

— Ты берешь стихоплета! — Крюков хлопнул Птенчика по плечу.

Ревизоры за разговором не расслышали приближения опасности. Крюков подкрался к майору Майорову, нагнулся, дернул его за ноги и уложил носом в пол. Затем пропустил под свое правое колено согнутую правую ногу противника и заломил ее на болевой. Ловкость ног и никакого рукоприкладства.

Птенчик тем временем поступил еще проще. Он прихватил полковника Старшинова за большой палец руки и небрежным движением, как бы легонько встряхнув, завел его за спину к полковничьему же затылку. Полковник, хрюкнув, уткнулся носом в резиновый коврик рядом со своим замом.

Крюков с трудом удержался от желания засветить начальнику по затылку рукояткой пистолета. Он громко и внятно произнес:

— Один зеленый свисток!

Грека тут же вынырнул из-за вдовьей двери, звеня наручниками.

— Младший лейтенант Папасраки, зачитайте задержанным их права! — торжественно, как слова пионерской клятвы, произнес Крюков.

— Я не Папасраки, а Папастраки! — Грека растерянно замычал, соображая, что именно надо говорить. В основном в голову ему лезли сцены из американских боевиков и попурри на темы родной Конституции. — Вы имеете право на труд, право на отдых и право… на самоопределение! — выпалил он наконец.

— Вплоть до отделения. Аминь! — подтвердил Крюков. — Теперь можете подняться. Но что это? Кого я вижу? Товарищ майор? Вот так встреча!

Товарищ полковник? Быть не может! Ай, как нехорошо получилось! От лица вверенного мне подразделения прошу прощения за причиненные телесные повреждения! Как менее, так и более тяжкие.

— Ничего-ничего, — полковник Старшинов вовсе не обиделся. Он с кряхтением поднялся и принялся отряхивать пальто и брюки. — Это мы, с проверкой. Вижу, службу несете бдительно, ничем, так сказать, не отвлекаясь. Отмечу в приказе. Что, не ждали?

— Ну прямо как снег на голову! — лживые глаза Крюкова выражали неподдельное изумление.

— Как ты меня заломал? — спросил его майор Майоров. — Что за приемчик?

— Секретный, — таинственно сообщил Крюков. — Из арсенала ниндзей.

Называется "Падение спелой сливы на опавшую листву сакуры".

— Спелой сливы? Красиво, блин! Надо запомнить. Молодец. Ладно имей в виду — мы больше не приедем, так что если еще кто в квартиру полезет — бей на поражение. Как меня. Хе-хе. Шучу. Хвалю от лица службы. Можете проздравиться от имени руководства.

Начальство вызвало лифт и отбыло восвояси донельзя довольное результатами проверки.