Чтение онлайн

Полина молчала. Рост рогов у нее прекратился совсем, а истончение приняло каскадный характер — тело таяло на глазах. Но покрышка была в руке у Луки, и как бы поднятая ни хотела уйти от беседы, исчезнуть, раствориться — сделать это у нее не получалось, печать держала покруче стальной цепи.

Полину потряхивало, лихорадило, бельма то зарастали тонкой пленкой, то открывались снова. Ей было плохо. Она старательно уничтожала саму себя, как храбрый партизан на допросе. Но не успевала.

Лука продолжал задавать вслух вопросы в надежде на новую порцию воспоминаний, а в глубине души уже безмерно скучал по тем обычным, ничем не выделяющимся покойникам, с которыми приходилось иметь дело раньше. Вот жизнь была: пришел, поднял, поговорил, уложил, поехал в кабак лечить голову или к зазнобе под бок. А сейчас уже не до кабаков — разобраться бы, как выгрести на спокойную воду.

— Где Павел? — снова рявкнул он, угрожающе шагнув вперед.

Полина взмахнула руками, которые уже стали тонкими, как паучьи лапы, отшатнулась, заголосила высоко, на грани ультразвука, и тут же выдала картинку. На этот раз смутную, мигающую, но там происходило такое, что на качество трансляции Луке стало сразу наплевать.

Сторожа на Раевском убил Георгий: вызвал его из конторы, показал поддельные корки СПП, Полину представил как свидетельницу по иску, попросил проводить до квадрата. Потом зашел парню за спину и выстрелил в основание шеи из чего-то небольшого и почти бесшумного. Осторожно подхватил тело за подмышки и отволок к дежурившему на аллее Павлу.

Павел ждал у гранитного валуна с темной табличкой — у кого-то были богатые родственники, расщедрились. Валун Лука помнил. Если пройти по тропинке слева от него, чуть вглубь и свернуть — можно было попасть к Егору.

Рядом с Павлом стояла Инга, непривычно сонная и вялая, точно обколотая чем-то. Она все время поправляла волосы, проводя ладонями по лицу, от бровей до висков, словно они закрывали ей глаза, хотя яркие пряди были собраны в пучок на затылке.

Павел на странное поведение своей секретарши и, видимо, любовницы — иной причины брать ее с собой на дело Лука не видел — внимания не обращал: жадно курил самокрутку, выдыхая густой дым. На остальных тоже не смотрел, готовился и копил силы. Лука первый раз видел его в военной экипировке — обычно директор надевал дурацкие розовые рубашки, которые подчеркивали лишний вес и отсутствие вкуса. Надо сказать, в камуфляже Павел смотрелся естественно, и Луке вспомнилось, что тот никогда не озвучивал, где и кем он служил. Нашивки с формы были спороты.

Полина, чьими глазами Лука наблюдал за происходящим, в отличие от явно больной Инги была бодра и деятельна. Сунула Павлу под руку термос с чаем, помогла Георгию оттащить тело сторожа чуть в сторону, достала заранее приготовленную сумку.

Смотреть, как работает Павел, было чистым и незамутненным удовольствием. Второй раз за последние полчаса Лука подивился, насколько быстро, четко, а главное, легко он поднимает: пальцы до глины покрышки не дотронулись вовсе, так, обозначили касание, а сторож уже очухался. Павел не пожадничал — докинул печать, чтобы ускорить подъем, и сразу же, стоило клиенту открыть бельма, закрыл нижнюю покрышку, и не просто, а с рассечением, которое обычно применялось к третьей форме. Поморщился — приятного в таком «открой-захлопни» было мало. У Луки бы голова трещала два дня, а Павел ничего — только губы скривил.

Георгий занялся телом, которое теперь было еще и фрагментировано — вторую форму рассечение разделило на пять неровных кусков, хотя вставшему бы едва распороло костяную шкуру.

К тому времени, как сторожа упаковали и отнесли к воротам, уже стемнело. Геогрий ушел к колонке, пока еще не отключенной на зиму, помыть руки, а Полина, протащив сумку через ворота, накинула на створки цепочку, замок и остановилась его подождать.

Как раз в этот момент на нее вынесло Настю. И тут Лука оценил степень Настиного везения — не удивись Полина так сильно, будь она чуть менее уставшей и соображай получше, подойди Георгий хоть на минуту раньше — Князеву убили бы там же, около ворот.

Но Полина, увидев Настю, засуетилась, замешкалась, пробормотала что-то в ответ, для маскировки сгребла сложенные у входа мусорные пакеты с полинявшими цветами и венками, уложила в сумку поверх тела и потащила ее в сторону домов.

Груз она сбросила сразу за углом, за ближайшим мусорным баком. Позвонила кому-то. Что ей ответили, Лука не понял: картинка и так мигала, рябила, а звука не было вовсе — Полина срочно тратила силы, чтобы показать как можно меньше. Сквозь Раевское начинал просвечивать деревенский погост и тонкая, похожая на насекомое палочника, фигурка поднятой.

Лука сосредоточился.

Полина дала себе минутную передышку и, сделав небольшой крюк через дворы, вышла к северной ограде Раевского. Там ждал Георгий — разомкнул для нее замок и впустил внутрь.

Все, что происходило дальше, перед Лукой прокрутилось уже на бешеной скорости, словно киномеханику в будке надоело вертеть один и тот же фильм, и он решил смонтировать его на свой вкус. Лука только успевал шепотом костерить Полину и подкидывать ей вопросы. Картинка мигала, иногда двоилась. Но он выдоил из нее все, до последнего воспоминания — все, что произошло прошлой ночью на Раевском. И понял, что совершенно не знает, что теперь делать.

Это было ужасно. Это было гениально. Это было просто.

Павел, которого вела безумная, деформированная любовь к сестре, ухитрился дотумкать до того, до чего не додумались все эти институты и умники с тремя степенями. Вундеркинд хренов, чтоб его плитой. Хотя его и так…

Полина показала все, а увидел Лука и того больше.

Например, Егора, который стремительным призраком мелькнул за спиной Инги. Левая рука и бок были у него измазаны чем-то темным — видимо, он уже успел разобраться с Георгием, которого после подсмотренной смерти сторожа было как-то не жаль.

Егор замер точно статуя рядом с высоким обелиском и смотрел, как Павел поднимает в третью форму своих. Дождался, пока они перестанут корчиться, наращивая на себе мясо и кожу.

А потом прошел сквозь Павла, как огромный мощный грузовик. От удара того разорвало почти надвое. А Егор обогнул Ингу по широкой дуге, точно чумную, посмотрел на Полину как на нечто несущественное и ушел. Лука едва успел отследить его глазами. Все заняло пару секунд.

Вот тебе и добрый друг детства. Вот он, стартовый пистолет для стартового капитала. Согреться об высшего упокойника — тут не только память получишь...

Только что вставший костяной король производил сильное впечатление — огромный, мощный, быстрый как летучая мышь, с фантастической нечеловеческой пластикой. На квартире у Насти он уже и вполовину не был похож на то, что Лука увидел сейчас: наверное, успел впитать ухваченное у Георгия и Павла, да еще от самой Насти подкормиться.