Чтение онлайн

Лука завертел головой, старательно стряхивая пелену перед глазами: там все еще кричала Инга, сомнамбулически покачивались две вставшие, послушно доращивая на себя мясо, и в ужасе суетилась Полина, хватаясь по очереди то за руку уже мертвого Павла, то за плечи еще мертвой дочери.

Пелена расползлась неохотно: Лука успел углядеть, как Полина скопом оттащила всех к воротам и усадила в автомобиль. Инга к тому времени уже пришла в себя и помогала маленькой вставшей, которая никак не могла выровнять себе длину конечностей и все время запиналась ногами об асфальт.

Старшая вставшая вела себя как ростовая равнодушная кукла — шла вперед, если ее подпихивали, села в машину, не противясь.

Полина вернулась — безуспешно искала Георгия. Звала, кричала. Но могила Егора была в глубине, и тела, вернее его ошметков, она так и не увидела. Потом пришла Инга, и они положили все, что осталось от гениального Павла, в черный мешок, вернулись к машине и...

…и зазевавшегося Луку ударило сзади по шее.

На погосте Егор стряхнул с себя Настю как пушинку прямо на землю, засыпанную палой листвой, рыкнул:

— Проверь! Чтоб не лезли! — и рванул куда-то вперед, она даже не успела засечь направление. Просто мелькнул светлым силуэтом между стволами дальнего осинника и растаял.

Стало тихо.

— Чтоб тебя плитой! — неискренне пожелала Настя, растерла заледеневшие на холодном ветру уши и огляделась.

Луна на пару с брошенным между могил фонарем давали шанс не свернуть себе впотьмах шею.

Лука тут явно работал: через пару могил, у развороченного цветника и покосившегося креста кучей лежали его разгрузка, куртка, ботинок и использованные покрышки. Чуть дальше, прямо на дорожке вытянулась вторая форма — странная, полупрозрачная и тонкая, словно лапша. Где голова, где ноги — уже не определишь.

Клиент вяло шевелился и с каждым движением истончался все сильнее. Настя нащупала в кармане выданную Лукой заготовку и приготовилась работать, причем в неизвестность: закатывать обратно вторую форму, поднятую чужими руками, ей еще не приходилось. Ну, в теории понятно, что и как делать, однако последние пару дней все бесперебойно работающее раньше теперь работать отказывалось.

Вот и сейчас опять сыграла отрицательная карма творящегося вокруг дурдома: Настя даже открыть печать не успела — клиент совсем уж жалко вытянулся и, истончившись до состояния истрепанных веревок, ушел в четвертую форму. Сухую, ломкую — хоть вшестеро складывай и упаковывай в пакет. Сам ушел. Настя отстраненно прикинула, что зафиксируй она это на камеру — запись у нее бы с руками оторвали. Может быть, даже в прямом смысле. Добровольный уход второй формы без перехода в третью — это как разумный костяной король: в байках встречается, а на практике никто не видел. Правда, сегодня чудеса радости не добавляли. Наоборот, чем больше все шло наперекосяк, тем тревожнее становилось.

Настя сунула глиняную покрышку обратно в карман, накинула на себя разгрузку Луки. Потом подумала и осторожно взяла пистолет, стараясь держать его на отлете — в оружии она не разбиралась, а прострелить себе ногу хотелось меньше всего. Заряжен он или нет, на предохранителе или снят — прах его разберет, лучше поосторожничать.

После подхватила свободной рукой ботинок, фонарь и на спринтерской скорости обошла-обежала погост. Везде было здорово натоптано, тихо и пусто. В двух местах четвертая форма лежала поверх могил, но уже прахом. Достаточно старым, но не Лука же его наружу вытащил, значит, тут было как на Скворцовском — солидного возраста мертвецы решили пошалить.

Истощенной второй формы больше не встретилось, и хорошо: веяло от нее чем-то худшим, чем просто смерть. Какой-то тотальной безнадегой.

Используя весь талант, Настя прислушалась — кладбище молчало. Ни звона, ни вибраций.

Зато земля под ногами дрогнула снова, только, похоже, погост тут был ни при чем — дрожало там, на Рассохе. Но отклика здесь не последовало — Лука очень качественно все упокоил.

Настя заторопилась, закрыла ворота, навесила печать из заготовок — не жадничая, на мощный состав. Потом обошла кругом, проверяя ограду — та на первый взгляд была в порядке. Слабые с виду старые печати Настя заменила на новые, перевела дыхание и с чувством выполненного долга быстро зашагала в сторону Рассохи, иногда почти переходя на бег.

Бежать по подлеску в чужих кроссовках, которые едва не слетали с пяток, было неудобно — пару раз она чуть не покатилась кувырком, запнувшись о торчащие из тропинки корни. В третий раз, угодив в небольшую, но коварную яму и едва не расплатившись за невнимательность переломом лодыжки, Настя решила скорость сбавить.

По большому счету, и так было ясно: Егор специально ее на погосте высадил, видимо, знал, что на самой Рассохе опасно. Внутренний подленький голосок предложил компромиссное «переждать в леске», но одинокий ботинок взывал вернуть его владельцу, если тот еще жив. Хотя зарплату можно было поставить, что этот самый ботинковладелец, как и его мертвый друг юности, совсем ее не ждут.

Окончательно запыхавшись от подъема по оказавшемуся очень крутым склону овражка, Настя по инерции вылетела на поле, где начиналась Рассоха, и даже успела пробежать пару метров, прежде чем притормозила.

Некстати всплывшая в памяти шутка про изменение за ночь рельефа с целью запутать неприятеля шуткой больше не казалась. Вместо ровного поля с пересечением линий-дорожек перед Настей лежала холмистая местность. Трава, которая раньше росла между дорожками, исчезла вовсе — все холмы состояли из знакомого серого гравия вперемешку с черной жирной землей.

Внезапная смена пейзажа круто попахивала сумасшествием. Слабый лунный свет и угольные тени придавали невысоким холмикам совершенно неземной вид, будто на Рассоху кусок луны брякнулся. Чувствуя себя астронавтом, Настя осторожно поднялась на верхушку одного из холмов. Гравий оказался рыхлым, ноги увязали по щиколотку, и в кроссовки сразу набилось чуть ли не с горкой.

Даже вывернувшись наизнанку, созданная с математическим расчетом Рассоха сохраняла в себе подобие порядка. Все холмы — строго одинаковые по размеру и высоте, на одном и том же расстоянии друг от друга. Как чертеж. Но низинки между ними, полные темных теней, выглядели как-то неприятно. Настораживали.

Настя присмотрелась. Тени там явно были лишние, поскольку отбрасывать их было некому. Узкие, геометрически верные и абсолютно черные. Некоторые короткие, точно школьную линейку кто-то на дно ямы кинул, другие длиннее — до полуметра — и шире. Третьи слипались между собой, как заготовки для чего-то.

Ползать по холмам, трогать теневую геометрию, да и вообще подходить к ней близко не хотелось. Гнетущее ощущение, которое появилось на самой первой экскурсии, быстренько вернулось. Сразу заболела голова. Настроение окончательно испортилось.