Чтение онлайн

По всей видимости, курьеры не в первый раз приезжали в этот дом. Они подхватили пакеты и молча проскользнули на территорию дома мимо растерянной меня. Мне только и осталось, что бежать следом и присматривать. Два крепких парня уверенно занесли пакеты с продуктами в дом, сразу же повернув в сторону кухни. Оставили их у порога. А когда выходили, в холле их уже поджидал Филип. Один из курьеров шагнул к нему, и я заметила, как мой работодатель протянул ему несколько купюр. Стало стыдно. Чаевые! И как я об этом не подумала? Наверное, потому, что сама никогда подобной услугой не пользовалась.

Юрист появился спустя часа два. Я к этому времени успела осмотреться на кухне, разобрать продукты, испечь простенький лимонный пирог и даже начать жалеть себя. Глаза снова начали наливаться слезами, когда вновь затрезвонил домофон. В холле мы с Филипом появились вместе. Но копку домофона, отпирающую ворота, нажимала я.

Появившийся на пороге спустя несколько минут сухощавый мужчина в возрасте, с пышными седым усами, за руку поздоровался с Филипом и представился мне, как Юрий Карлович Черноус, наградив при этом цепким взглядом.

— Что у вас произошло, Филип? — сдержанно спросил он, посчитав, видимо, официальную часть завершенной и, кажется, предполагая, что я тут же исчезну с горизонта.

У меня дрогнули в слабой улыбке губы еще на моменте фамилии адвоката. А сейчас слезы высохли окончательно, когда Филип качнул головой:

— Не у меня. — Каким бы ни был выдержанным правовед, у него изумленно приподнялись брови. Хозяин дома кивнул на меня: — Это Ангелина, моя помощница. И она разводится со своим мужем. А я хочу, чтобы вы, Юрий Карлович, помогли ей в этом и провели за руку через весь процесс. — Видимо, происходящее было действительно необычным настолько, что Филип вздохнул и неохотно пояснил: — Не люблю слабовольных идиотов, которые выгоняют своих жен из дому с одним только чемоданом. А потом еще и позволяют любовницам устраивать публичные скандалы и оскорблять бывшую супругу, обвиняя черт знает в чем. Он должен быть наказан. Хотя бы рублем. Оставьте негодяя в одних трусах. Пусть наслаждается новой жизнью. Кабинет в вашем распоряжении. Да, и ваш труд оплачу я.

С этими словами Филип резко развернул кресло и покатился куда-то вглубь дома. Я не поняла, куда именно, потому что его силуэт в инвалидном кресле почти сразу расплылся перед глазами от навернувшихся слез. И это было неудивительно. Еще никто и никогда не делал подобных жестов в мой адрес.

— Ну-ну, голубушка, — вернул меня в реальность увещевающий голос адвоката, — не стоит плакать. Если Филип Александрович распорядился, сделаем в лучшем виде. Или вам жаль вашего бывшего супруга? — заглянул мне в глаза дядька, крепко цепляя неожиданно сильными пальцами за локоть.

Я помотала головой, одновременно отвечая на вопрос и пытаясь разогнать снова подступившие к горлу слезы. А потом добавила прерывистым шепотом, заметив настороженный, непонимающий взгляд адвоката:

— Не жаль! Просто… За меня еще никто и никогда не заступался вот так, с риском для себя! А Филип… Александрович, — запнувшись, добавила я отчество нанимателя, — сегодня защитил от бывшего и его любовницы! А теперь оплачивает ваши, наверняка недешевые услуги…

Адвокат оттаял и усмехнулся в усы, хватка пальцев на моем локте стала мягче:

— Филип Александрович — рыцарь. Такие давно уже не рождаются. Идемте, милочка, побеседуем с вами и подумаем, с какой стороны будет лучше взяться за это дело. Обещаю: зло будет наказано.

Беседа с Юрием Карловичем оказалась не из приятных. То есть, я вначале кратко рассказала историю своих взаимоотношений с Глебом, привычно сглаживая острые углы. Но юриста это не удовлетворило. Он принялся дотошно расспрашивать меня, заставляя вспоминать мельчайшие детали, казалось бы, незначительных событий. И все это скрупулезно записывал на диктофон. Как познакомились, как долго встречались, когда, при каких условиях Глеб сделал мне предложение, когда и как состоялась свадьба, почему у нас не было детей.

Юрий Карлович расспрашивал аккуратно. Но менее неприятно от этого не становилось. Как будто в том, что Глеб постоянно просил меня принимать противозачаточное, была именно моя вина. А между тем именно супруг постоянно твердил, что дети сейчас не ко времени. Постоянно находились веские и уважительные причины. То нужно пожить для себя, а то потом за пеленками будет некогда. То сложное материальное положение, «а ведь на ребенка нужна просто прорва денег, чтобы достойно поставить его на ноги». То потом Глеб начинал свое дело и просил повременить с ребенком, потому что он очень уставал и ему нужно было, чтобы, когда он вернется домой, в квартире было тихо, приготовлена еда, выстираны и выглажены его рубашки. Чтобы мое время было занято им, моим мужем, а не орущим младенцем.

Тогда все это казалось правильным, и я соглашалась. Теперь же до меня вдруг дошло, насколько эгоистичным был мой бывший муж. Рассказывая все это, я вдруг осознала, что, даже когда фирма Глеба твердо встала на ноги и начала приносить хороший доход, а Глеб уже не так напряженно работал, скинув часть обязанностей на подчиненных, я все равно, наверное, по инерции, продолжала принимать пилюли…

— Не расстраивайтесь так, голубушка, — участливо похлопал меня по руке юрист, заметив, что у меня на ресницах повисли слезы. — Все, что ни делается, к лучшему. Представьте себе ту же ситуацию, что мы с вами сейчас обсуждаем, но добавьте к ней малыша. Или двух. Насколько вам было бы с детьми сейчас сложнее. А так разведетесь, подлечите нервы, найдете себе хорошего, достойного мужчину, выйдете за него и нарожаете столько, сколь захотите! Все в ваших руках.

Я улыбнулась сквозь слезы, чувствуя себя жалкой дурочкой. И мы продолжили обсуждение, перейдя непосредственно к тому, как я продавала после маминой смерти квартиру, как отдавала Глебу деньги, как он дарил мне подарки. Самым неприятным во всем этом оказалась необходимость доказывать, что я не украла браслет, а забрала то, что принадлежало мне по праву. И в этом, к счастью, мне неожиданно помогла дурацкая привычка выкладывать все в соцсети. Я вспомнила, что на годовщину свадьбы, когда Глеб подарил мне этот браслет, велась видеосъемка, а самые волнующие кусочки ее я выложила на своей страничке. Порылась — есть!

Юрист, изучив видеозапись, удовлетворенно хмыкнул в усы: дата заливки ролика была самым лучшим аргументом: девять лет назад. То есть, о монтаже и речи быть не могло. Зато там было хорошо видно и слышно, как и что дарит мне муженек.

— Теперь ни ваш супруг, ни присутствовавшие тогда на мероприятии свидетели не отвертятся, — подытожил Юрий Карлович.

С юристом мы расстались ближе к вечеру. Когда все сроки обеда давным-давно прошли. Проводив его до калитки, я неожиданно осознала, что живот у меня буквально прилип к позвоночнику: волнуясь перед предстоящим собеседованием, я практически ничего не ела с утра. Потом был поход за вещами и разборки с пассией Глеба, потом курьеры и адвокат. Так и вышло, что я прожила почти целый день на крошечном кусочке хлеба с маслом.

В дом я возвращалась, прикидывая по дороге, что можно приготовить по-быстрому и уместно ли будет позвать Филипа разделить со мной ужин. Ведь он, скорее всего, из-за своей болезни должен придерживаться какой-то определенной диеты…

Второй мучивший меня вопрос отпал сам собой и очень быстро. Когда я толкнула входную дверь и вошла в дом, то сразу же встретилась взглядом с нечеловечески-зелеными глазами своего работодателя.

— Как прошла беседа? — нейтрально поинтересовался Филип, изучая меня. Будто искал на мне какой-то тайный знак.