Чтение онлайн

Стол к ужину я накрывала словно во сне. Во-первых, все еще находилась под впечатлением от звонка свекрови и поведения Филипа. Во-вторых… Во-вторых, оказалось, что в этом доме есть отдельная оборудованная столовая. Увидев ее, когда пришла туда следом за Филипом, я выпала в твердый осадок.

На окнах — французские шторы из прозрачного газа и плотные портьеры из жемчужно-кремового блестящего полотна, собранные в кокетливые ламбрекены вверху и подхваченные по бокам витыми шнурами с кистями. На полу медовый паркет. Тут ошибиться было просто нереально. В тон паркету — шкафы-буфеты вдоль глухой стены. В простенках между окнами — кадки с ухоженными зелеными деревьями. Посреди комнаты стол на четырнадцать персон, окруженный винтажными стульями с гнутыми, украшенными деревянными завитушками спинками. Стульев было ровно тринадцать. Место во главе стола, предназначенное хозяину, пустовало. И я не сразу осознала, что это сделано для удобства Филипа. Некоторое время тупо стояла на пороге и рассматривала просто сказочную роскошь помещения.

Заказ из ресторана доставили быстро, в специальных термосудках. Мне оставалось лишь аккуратно переложить еду на тарелки. Ресторан позаботился обо всем. Даже о хрустящем хлебе.

Филип, жестом предложив мне занять место по правую руку от него, ненадолго исчез. Появился тогда, когда я уже заканчивала перекладывать наши салаты. С бутылкой вина в руке.

— Себе тоже возьми бокал, — спокойно, но с нотками приказа произнес он, увидев, как я ставлю возле его приборов пузатый бокал на высокой ножке. Я открыла рот отказаться, сказать, что не хочу и поблагодарить. Но Филип меня опередил: — Я не заставлю тебя много пить. Но два-три глотка тебе просто необходимы. Слишком много плохого сегодня произошло в твоей жизни. Вино успокоит и согреет, поможет быстрее уснуть.

Неожиданно для себя я приняла аргументы Филипа и поставила на стол второй бокал. Филип очень ловко выудил пробку из бутылочного горлышка, аккуратно, по стеночке, налил сначала в один, затем во второй бокал багровой жидкости. Наливал совсем по чуть-чуть, на донышко. Действительно на пару глотков. Отставив бутылку, он поднял свой бокал с извиняющей улыбкой:

— К рыбе нужно было бы белое вино. Но я не держу дома такого. Если любишь рыбу, закажешь себе завтра, какое нравится. А пока придется закрыть глаза на правила сочетания вкусов. И давай выпьем за начало твоей новой жизни! Она обязательно будет счастливой!

Вино оказалось густым, терпким и сладким. Первый же глоток согрел изнутри, будто солнце. Сразу же зашумело в голове и странно качнулась перед глазами комната. От одного глотка ведь невозможно опьянеть? Я отмахнулась от голоса разума и придвинула поближе тарелку с рыбой. Боль и обида, страх перед завтрашним днем медленно таяли за грудиной. И, в конце концов, я пришла к нелогичному выводу, что Филип прав: у меня все будет хорошо.

Засыпала я вечером с этой же мыслью и улыбкой на губах. Не обращая внимания на то, что с первого этажа доносились странные звуки, похожие на шаги и чьи-то вздохи. Подумаешь… Дом-то старый. Здесь, наверное, и привидения живут.

Говорят, когда засыпаешь на новом месте, нужно загадать на суженого. После сложного дня и пары глотков вина за ужином я про это даже не вспомнила. Да и какая из меня гадальщица? Тридцать два года, десять лет и два месяца замужняя баба, то есть, давным-давно не девица. Кому я такая нужна? Нищая неудачница, не отличающаяся особой красотой? Никому. Потому и не думала я о женихах. Но мне неожиданно приснился Филип…

Мой работодатель приснился мне таким, каким он, должно быть, был до приключившейся с ним болезни. Бесшумно открыл дверь в мою комнату, крадучись, будто большой и хищный кот подошел к кровати. Постоял, пристально глядя на меня. В комнате было темно. Лишь в окно краем глаза заглядывала полная луна. Но того жалкого количества ее света, что доставало до кровати, хватило, чтобы рассмотреть выражение лица Филипа. Мне стало страшно: так смотрят на неприятное дело. Лекарство. Диетическое блюдо, которое хочешь не хочешь, а придется съесть. Но отнюдь не на молодую женщину. А Филип еще и добавил задумчиво:

— Мда-а-а-а… Это будет куда сложнее, чем я думал…

Вот здесь меня пронзил такой страх, что я непроизвольно села в постели, будто пружиной подброшенная. И… проснулась!..

Наверное, с минуту я пыталась осознать, что это был всего лишь сон, успокоить гулко колотящееся о ребра сердце. Будто испуганная птичка о прутья клетки, желая улететь подальше от пугающего ее существа. Комната тонула в темноте. Лишь от окна протягивался столб лунного света, упиравшийся в мою кровать. Я прислушалась: вокруг стояла такая тишина, что собственное хриплое дыхание оглушало. Спрыгнула с кровати и босиком пробежала до двери, приоткрыла ее, прислушалась. Дом и запущенный сад вокруг него мирно спали. Даже ветер не тревожил дремлющую листву.

— Привидится же такое, — пробурчала себе под нос, закрывая дверь и возвращаясь под теплое одеяло.

Согрелась я быстро. Но на этот раз сон не торопился принимать меня в свои ласковые объятия. И невольно мысли постепенно вернулись к хозяину дома, давшему мне приют. И к обстоятельствам, которые меня к нему привели.

Прошлой ночью я почти не спала. Слушала, как работает в доме лифт, когда припозднившиеся жильцы возвращались домой, как сопит на соседней подушке уставшая подруга. И никак не могла решить, что же мне делать дальше. Сон не шел ко мне. Единственное, что приходило в голову, это поискать вакансию домработницы с проживанием у работодателя. Я знала, что такое практикуется. Но внутри все восставало против подобного решения проблемы. Если сплетни дойдут до Глеба, а они дойдут, то меня в лучшем случае ждало бы унижение. В худшем — меня бы уволили. Но несмотря на это, я все равно встала рано утром и прошерстила объявления по найму прислуги на всех знакомых сайтах. Увы, как назло, именно сейчас прислуга никому не требовалась. И все же одно объявление нашлось. Более того, мне оно подходило по всем параметрам. В нем требовалась помощница по дому без опыта работы, но с проживанием. С трудом дождавшись девяти утра, я позвонила. Приятный мужской голос в телефонной трубке назвал адрес на другом конце города. И я поехала…

Впервые добираться пришлось на своих двоих и городским транспортом. Впрочем, найти искомый адрес оказалось несложно: я доехала до конечной одного из автобусных маршрутов и почти сразу увидела нужную улицу. Несмотря на то, что никогда ранее на этой окраине родного города не была. Почему-то я сочла это хорошим знаком.

Озерная улица оказалась районом старинных, когда-то богатых домов. Ныне же большая часть из них имела откровенно жалкий вид: потрепанные временем и погодой фасады, пошарпанные двери и ограды давно утратили былую роскошь. Местами неухоженная зелень даже как-то маскировала убожество крыш. Когда я шла по улице, мне казалось, что я неожиданно из современного города попала в какой-то сказочный и полный опасностей лес. Глядя на все это, невозможно было не ежиться. Казалось, что за мной наблюдают чьи-то внимательные и недобрые глаза, что вот-вот из-за куста или угла на меня выпрыгнет какой-нибудь вурдалак или зомби. Отчаянно хотелось повернуть назад. Но я заставляла себя идти вперед. Работа и жилье мне были нужны уже сегодня. Для страха и трусости возможностей не оставалось. Тем более что, несмотря на все убожество домов, указательные таблички присутствовали на всех. И я могла следить, как с каждым шагом приближаюсь к цели.

Нужный мне дом оказался самым последним в ряду. Окруженный высокой кованой оградой, потемневшей от времени. И одичавшим парком, потому что садом дубы, липы и каштаны даже такая невежда, как я не могла назвать. С кованых же, запертых ворот на меня скалились две рожи Медузы Горгоны. Настолько искусно выполненные, что казались живыми. Казалось, вот-вот змеи с чудовищных голов зашипят и бросятся на меня, женские глаза откроются и окатят меня злым и презрительным взглядом. А посреди всего этого великолепия на центральной створке красовался современный домофон…

Странные пристрастия, однако, у хозяина этого дома. Сдерживая дрожь ужаса и непрестанно косясь на Медуз, я протянула руку и нажала кнопку домофона. Ответа не было, кажется, целую вечность. Я уже даже успела подумать. Что дома никого нет, а надо мной кто-то нехорошо подшутил. Но потом раздался звуковой сигнал, и уже знакомый мне мужской голос холодно приказал:

— Представьтесь!

Отчаянно надеясь, что голос не будет дрожать от страха, я нервно назвалась:

— Ангелина Благовещенская. Мы с вами полтора часа назад договаривались о встрече.

— Проходите.

Раздался щелчок. Я неуверенно толкнула створку ворот, ибо калитки не заметила. Она открылась. Медленно и неохотно. Будто сомневалась, что меня можно впускать. Непрестанно косясь на Медуз, я торопливо шмыгнула на территорию. Ворота за моей спиной закрылись с мягким щелчком. Словно западня…

Пройти пришлось немало. Дом стоял в глубине запущенного, заросшего сорным кустарником и травой парка. Будто в лесу. И от ворот его не было видно. Если бы не широкая, тщательно заасфальтированная подъездная дорога, по которой я шла, сходство с лесом было бы полным. Над головой шумели вековые деревья, горьковато пахло какой-то травой. Слышалось печальное кукование кукушки. В другой раз я бы непременно задала ей дурацкий вопрос: «Кукушка, кукушка, сколько лет мне осталось жить?» Вопрос действительно идиотский. Я давно заметила, что стоит его произнести, как птица испуганно замолкает. А кажется, будто твоей жизни подошел конец. Мой персональный «конец» длится, сколько себя помню. Наверное, лет двадцать пять. Может, чуть меньше.