Чтение онлайн

В дуэльной комнате секунданты быстро уточнили условия. Хотя какие там условия? Бой немедленно, булавами, без доспехов (секунданты идальгийца заикнулись было о них, но Корбин, на правах вызванного, невежливо послал доброхотов по всем известному маршруту в далекое эротическое путешествие), до первой крови. Ну, насчет первой крови все сомневались – Корбин обычно убивал или жестоко калечил своих противников с первого удара, так что первая кровь обещала стать и последней.

Ну а дальше все развивалось совершенно неожиданно. Противники встали друг напротив друга на расстоянии, чуть превышающем то, на котором можно было нанести удар. Секунданты дали отмашку. Кто-то из них обратил еще внимание, что широкая кожаная петля на рукояти булавы, доставшейся графу, которая, теоретически, должна была быть накинута на руку, свободно болтается, но сказать ничего не успел, поскольку Корбин, не дожидаясь, пока его противник хоть что-то сообразит, резко взмахнул рукой, отправляя булаву в свободный полет. Шипастый железный шар со свистом рассек воздух и долю секунды спустя впечатался прямо в лицо не ожидавшему такой пакости и, соответственно, не успевшему отреагировать идальгийцу.

Секунданты дружно бросились к поверженному кабальеро, почти сразу вслед за ними подскочил присутствующий здесь же целитель. Впрочем, ничего особенно страшного не произошло – идальгийцу сломало нос и нижнюю челюсть, выбило передние зубы и превратило лицо в кровавую кашу, но череп выдержал, и глаза остались целыми. Повезло… Неделя лечения – и будет вполне здоров. Придется, конечно, раскошелиться на хорошего целителя, но это уже только его проблемы.

Корбин улыбнулся, приветливо махнул рукой секундантам и вышел в зал, уже забывший об очередном скандале. Как всегда. Все как всегда…

Однако на этой дуэли набор встреч не окончился. Буквально минутой позже Корбин натолкнулся на герцога Санторского, идущего под ручку с очаровательной куколкой примерно Джурайиного возраста. Ну да, стареющий герцог был всегда падок на молоденьких. А ничего так куколка, судя по всему – родом из Поднебесной, личико фарфоровое… Корбин всмотрелся магическим зрением и чуть не присвистнул от изумления – высшая! Да им что здесь, медом намазано? Сначала Цень… Хотя какой он высший – так, самомнение да пара грязных фокусов в рукаве. Теперь эта. Интересно, не про нее ли рассказывал тогда Корнелиус? Надо узнать, как зовут…

Между тем, как будто услышав его желание, парочка направилась прямехонько к Корбину, причем инициатором был явно не герцог – они с де'Карри относились друг к другу примерно так же, как два паука в одной банке. Однако раз уж так, придется улыбаться. Все для пользы дела, если вдуматься.

– Герцог, как я рад вас видеть!

– Взаимно, граф, взаимно.

Оба вельможи буравили друг друга взглядами, однако требовалось соблюдать приличия и выглядеть со стороны едва ли не лучшими друзьями. Вот и приходилось играть в гляделки, и первым не выдержал герцог – отвел глаза, промокнул левый уголком платка, словно убирая попавшую соринку.

– Позвольте представить, граф, мою хорошую знакомую Фан…

– Для друзей – просто Фан, – улыбнулась уроженка Поднебесной. Корбин внимательно посмотрел на нее – и не скажешь ведь, что эта женщина старше Корнелиуса. Выглядит-то едва ли не ровесницей Джурайи, даже, может, чуть помладше. Хорошо сохранилась, ничего не скажешь, но он-то, Корбин, знает, кто она и что она…

– И я рад приветствовать вас, женщина старая и некрасивая…

Хамить надо с улыбкой, и так, чтобы не к чему было придраться. Сделает оскорбленное лицо, начнутся разбирательства – и сразу всплывет ее истинный возраст. Ну а красота – вообще понятие субъективное, тут к словам Корбина и придраться невозможно. Так что пришлось Фан проглотить обиду и лишь с ненавистью смотреть в спину удаляющемуся графу.

Вечером, после бала, с которого он сбежал, как только позволили приличия, получая нагоняй от Корнелиуса, Корбин лишь улыбался:

– Учитель, я ее просто спровоцировал. То, что она враг, мы с вами отлично знаем, но откусывать ей голову прямо на балу… Не поймут, в общем, проблем наживем кучу. Так зачем давать ей комфортные условия для того, чтобы делать гадости? Если я хоть чуть-чуть разбираюсь в женской психологии, то сейчас Фан просто взбешена. А раз она взбешена, то постарается отомстить, будет делать это излишне эмоционально и поневоле наделает ошибок. Ну а мы, соответственно, возьмем ее на этом за жабры.

Однако все это будет потом, а пока что Корбину оставалось спиной чувствовать ненавидящий взгляд Фан и изумленный – герцога. Ну а потом стало не до них – появился король, и пришлось весь остаток вечера разводить скучные, но необходимые политесы.

– Здравствуй, Цень.

– Здравствуй, Фан. Даненько не виделись.

– Да, ты все что-то не заходишь.

– Дела, дела… ты тоже.

– А что к тебе заходить? Живешь в какой-то халупе, даже чаю нормального предложить не можешь… Ладно, к делу. Тебе известно что-либо о некоем графе Корбине де'Карри?

– Разумеется.

– И что ты можешь о нем сказать?

– Это страшный человек, Фан, держись от него подальше.

– И это ТЫ говоришь МНЕ?

– Да. Я. Тебе. Что у тебя с ним?

– Он оскорбил меня. Мне нужна его голова…

– Ничем не могу помочь. Я схлестывался с ним… Как жив остался – не представляю до сих пор. Холодная, расчетливая сволочь, ему человека на куски разрезать – как тебе высморкаться. Силен невероятно, богат… Наверное, богаче его в этой стране только король, да и то вряд ли. По слухам, сделал карьеру на войне, и я этому вполне верю. Ученик Корнелиуса, а ты знаешь, кто это такой. В общем, в открытом бою ты обречена.

– А кто тебе сказал, что я этим буду заниматься? Мне нужна твоя помощь.

– Моя? Ну уж нет. Я как его глаза вспомню – так ночью от кошмаров просыпаюсь.

– Да, напугать некроманта до потери сна – это очень серьезно… Но ты мне поможешь. Иначе… Как считаешь, что будет с тобой, если де'Карри узнает, где твое убежище?

– Со мной? Думаю, ничего. Я ему уже неинтересен и неопасен, а он ОЧЕНЬ рационален, бежать за мной на край света только ради мести не будет точно. В конце концов, за оттоптанную мозоль он со мной расплатился сполна.

– Да? А если узнает Корнелиус? И попросит де'Карри прибить тебя?

– Тогда да, тогда, думаю, придет… Он ценит дружбу. Видимо, от тебя не отвяжешься, Фан, но зачем опускаться до примитивного шантажа?

– А так быстрее всего заставить тебя сделать то, что я хочу. Итак, ты согласен?

– Да. Да, ПрОклятый тебя забери…

В эти дни дел было невпроворот: стажировка у Корбина свалилась, как снег на голову. Дел незавершённых было вагон и маленькая тележка, а вот времечко поджимало. Прим ещё тогда, давным-давно, свалил на Джурайю заботы о лаборатории, и теперь был в ней скорее гостем, а полновластной хозяйкой этого опасного помещения была она, Джурайя. Требовалось пополнить запас реактивов, чтобы потом не отвлекаться по мелочам. А ещё кобылка, из той четвёрки вороных, угнанных у графа Тенорского, наконец-то подпустила к себе жеребца, и случилось это четыре месяца назад.

Романтическая история, закономерным итогом которой стала долгожданная беременность лошадки, случилась почти год назад. На вязку привезли очередного мученика от осеменения, и уже никто не ждал чуда в виде взаимности от норовистой кобылы, которая и близко не подпускала копытных охальников, кусаясь, лягаясь и скаля страшную морду на всех, кто пытался приблизиться к ней с грязными намёками. Несколько конюхов, как пришлых, так и своих, пострадало, помогая посягнуть на честь этой недотроги. И вот наконец свершилось! Отменный жеребец, привезённый аж из Айнора, мощный, мускулистый, серый в яблоках, с умными глазами-вишнями, был допущен до тела, но возникла другая проблема – животинки образовали стабильную пару и не желали расставаться. Когда люди хозяина коня прибыли за ним, увести его не удалось. Коняга просто выломал задний борт телеги, к которому его так неосмотрительно привязали и так и вернулся в стойло к любимой, таща за собой три доски, скрепленных полосками жести. Конюхи обеих сторон чесали репу, гадая, как же вернуть коня законному владельцу, и не нашли ничего лучшего, чем просить магов усмирить коня. На беду первой под руку попалась Джурайя. Она долго смотрела, как нежно трутся шеями и щеками хвостатые Тристан и Изольда, а потом пообещала, что каждому, кто попытается разлучить парочку, она лично подпалит задницу. Вразумить упёртую девицу не смог даже Корнелиус, вот и пришлось тряхнуть мошной и втридорога купить серого в яблоках принца для вороной принцессы. За развитием романа с трепетом наблюдала вся дворня. Почти полугодичный конфетно-букетный период отношений животных горячо обсуждался во всех комнатах прислуги. Прим лично приезжал для осмотра кобылы на предмет беременности, и вот наконец-то смог сказать – да, она таки зачала!