Чтение онлайн

– Гос... подин Грайт, Вилль, а там медведь за пивоварней! Здоровый! А Леська с Лушкой на сосну залезли!

– Какой медведь?
– ахнул Берен.

– Шатун! Я же говорил!
– сообразил эльф.

Вместе с известием в массовое настроение пришло, как ни странно, облегчение. Людоед обрёл личину, а, значит, всё упрощается - пристрелить, да и дело с концом. Поохотиться на медведя вместе с Виллем отправились Темар, учёный стражник Соррен и Эртан на правах хозяина осаждённой пивоварни. А Зосия с Береном даже звать не пришлось - таким попробуй слово поперёк сказать. Браконьер всерьёз намеревался разжиться медвежьей шкурой, и нарочито свирепо щёлкал крючком, демонстрируя решительность и молодецкий азарт перед всеми бабами сразу.

– Удачи тебе, сынок! Ты ж его покрасивше как уделай!
– просвистел капитану в напутствие щербатый Лесович.

– Как сидоров козёл игнатов огород!
– подтвердил мельник.
– Токмо Лукьянку мне не попорти!

– Мишу... Мишу не порти!.. Спасителя мово-о-о!!!
– обливаясь слезами, ревел проснувшийся Демьян и, исполненный горести, тыкался носом в полушубок жреца.

Тихой эта охота так и не вышла. Следом за шестерыми ловцами, держась на почтительном расстоянии, кралась, растянувшись шеренгой, вся трёхсотенная толпа. Откуда-то из её середины до Вилля долетали протяжные мольбы вдовца "не трогать Мишу", а уже на подходе к пивоварне он услышал за спиной сбивчивое дыхание Берты. Эльф решительно обернулся и, разворачивая девушку к себе спиной, кивнул на встревоженную Бриенну:

– Шла бы ты к матери. Помочь - не поможешь, а только помешаешь...

– А тебя не покусают?

– Да кому он нужен?
– хохотнул Берен.
– Мне да Симке, тебе вот - пошибче нас обоих... А медведи медведиц любят.

Берта икнула и, прижав ладони к загоревшимся ушам, метнулась под мамино крыло подальше от охальника градоправителя. Предатель Эртан по-орочьи басовито заржал и хлопнул Вилля по спине:

– Давай, моррда пррестижная, что там?

Эльф осторожно высунул голову из-за угла.

А там - настенная роспись, достойная императорской уборной. На стройной красавице-сосне висели, аки две большие шишки, знахарка и Лукьяна. Барышни забрались по лысому стволу почти на пятисаженную высоту, причём, как это удалось проделать пышнотелой Лушке, эльф откровенно не понимал. В сугробе у корней, обняв дерево лапой, дремал караульный медведь.

Вилль протяжно свистнул. Зверь даже не пошевелился, зато узницы вытаращились на капитана. Лицо Лушки моментально расплылось, как блин по умасленой сковороде, но в алессиных глазах светилась настороженность.

– Кошка на дереве, - хмыкнул парень, не подозревая, насколько он близок к истине, и обернулся к остальным.
– Пойду проверю, чего-то он не шевелится. Сдох, что ль?

Эртан, покрепче перехватив неизменный топор, след в след отправился за приятелем. Только с виду орки кажутся неповоротливыми, а на деле движутся почти так же легко и бесшумно, как эльфы. Исходившие от зверя характерные миазмы нелюди почуяли ещё на полпути, причём смердело отнюдь не медвежьим духом. Вилль недоумённо почесал затылок и тронул животное мыском сапога.

– Эртан, твоё пиво убивает наповал. Он же пьянущий вдребезги!

– Стеррвец! Так он моё сусло выжррал!

Обокраденный пивовар, хватаясь за голову, ломанулся к распахнутой настежь двери амбара, но после скоростной инспекции был вынужден признать, что медведи - твари культурные и, вдобавок, изысканные гурманы. Мишка практически ничего не побил и не разворотил, а вполне мирно оприходовал семь кувшинов медовой закваски, после чего отполировал такое богоугодное дело бочонком ядрёного "Оникса" и завалился на боковую. Разбудила его кутерьма, поднятая голосистыми девицами.

– Что делать-то будем?
– вздохнул эльф, с уважением разглядывая бурого лесного хозяина.

– В стражу возмите, нехай капитана пить научит!
– раздался характерный говорок Лесовича. Неугомонный старичок умудрился пережить и жену, и даже дочь, при этом не растеряв ни живости ума, ни подвижности тела. Вот и сейчас бесстрашно восседал на крыше пивоварни, покачивая обутыми в стоптанные кожаные чирики ногами. Рядом перемигивался с древолазкой-дочерью Мирон, а из-за углов здания торчало как минимум четыре десятка любопытных носов.

– Балаган!
– вздохнул эльф.
– Давайте вязать его будем. Отвезём в тюрьму, может, до весны проспится?

Зосий отлепился от деревянного бока пивоварни и, чуть приблизившись, вскинул арбалет.

– Отойди, дай пристрелю! Это ж людоед, нельзя его на волю выпускать!

– А нас кто снимать будет?
– запричитала Лушка.

– Тьфу ты! У него на морде не написано, что он Агафью грыз! Он здесь, похоже, со вчерашнего вечера пьянствует! Сейчас увезём и вас снимем!

– Вам, господин капитан, зверьё жальче, чем людей!
– укорила его Алесса.
– Бедненький, голодненький, выпил - закуси Агафьей!

– Отойди, дай застрелю!

– Нет! Вдруг у нас нечисть завелась?
– эльф рявкнул на знахарку и тут же мысленно выругался - лицо девушки махом погрустнело.
– Ладно, тащите сани и... Ой-ё!!! Кудрить твою ковжупень на задворках! (6)

Мишка явно оценил последнюю фразу по достоинству - красноватые глазки восхищённо округлились. Он раскатисто зевнул и опёрся на передние лапы, тщетно пытаясь принять вертикальное положение. Зверь, похоже, вообще отказывался понимать, с какой радости его разбудили, да не налили. По толпе пронёсся ропот, а Лесович даже присвистнул - не каждый день такое увидишь.

– Отойди!
– прошипел Зосий.

– Не лезь!
– через плечо бросил эльф.
– Всё хорошо... Всё спокойно...

Медведь поднялся во весь рост, а нелюдь, наоборот, слегка наклонил корпус, словно признавая величие огромного зверя. Их взгляды встретились, и на мгновение Алессе показалось, что глаза капитана засверкали расплавленным золотом, будто солнечные лучи мазнули по зелёной глади лесного озера.

– Att s"hashe niell? (Ты хочешь жить?) - с присвистом, по-змеиному, прошептал эльф.

Зверь коротко рыкнул и склонил лобастую голову. "Никого он не убивал, - понял Арвиэль.
– Это у нас в городе что-то завелось..."

Треньк!

Болт чиркнул возле его щеки и, начисто срубив правое медвежье ухо, впился в сосновый ствол. Зосий всё же не удержался, уж слишком велик был соблазн. Вилль даже вскрикнуть не успел, как зверь, опустившийся было на четвереньки, взревел и в мощном гребке черпнул передними лапами воздух. Эльф перекатился через плечо, и медведь, рыча и сверкая вмиг налившимися дурной кровью глазами, рывком поднялся на дыбы и с размаху припечатался спиной о ствол. Дерево всколыхнулось до самой макушки, и расслабившаяся Алесса кувырком слетела с насеста и оседлала мохнатый загривок.