Чтение онлайн

Встречный «КамАЗ» шел с дальним светом. То ли по неопытности водительской, то ли по небрежности. Мощные камазовские фары ослепляли, а потом и вовсе скрыли шоссе за сиянием встречного света. Отклонись чуть влево — «поцелуешься» с грузовиком, вправо — сыграешь в кювет.

— Что вытворяет, падла! — ругнулся Худяков, пытаясь разглядеть дорогу.

Рывком опустил козырек солнцезащитного фильтра. Из-за козырька вывалилась какая-то книжечка, стукнулась о рулевое колесо и упала рядом на сиденье. Серый перегнулся через спинку сиденья, поднял.

— Права! — не своим голосом заблажил он. — Точно, права и техталон. Я ж говорил! У меня все было сделано тип-топ, а ты бочку катил. На, гляди сам!

Худяков терпеть не мог, когда ему кололи глаза просчетами, даже пустячными, ерундовыми. Он всегда был прав. В любом случае. Что бы ни сказал или ни сделал. Прав — и все. А кто сомневается, пусть идет к чертовой матери, пока ему рыло не начистили.

— Чего растявкался? Права, права! Схватился поп за яйца, когда Пасха прошла. Раньше надо было думать о правах. Теперь можешь ими подтереться. Что они есть, что нет…

— Как это? А в город? Почему нам не рвануть в город? С правами везде полная отмазка.

— Ну до чего шустрый, сил нет! — усмехнулся Худяков, — У нас бензина километров на тридцать. Дальше как, на твоих соплях поедем?

— Можно разжиться бензином. Купить у кого-нибудь на шоссе.

— Допустим, можно. И что? Заправимся и поедем туда, откуда смывались. И на посту ГАИ встретит нас целая банда с «калашами» и наручниками. Думаешь, менты за нами гонялись от нечего делать? И номер не срисовали, да? И по рации не сообщили куда положено? Ну, ё-о-о… Твоей наивности хватит на целый детский садик.

Серый прикусил язык. О таком варианте он как-то не подумал. Видать, не суждеио им въехать в город с шиком, на белой «Волге». Стоило ли калечить того мужика, Зосимова, грех на душу брать?..

Худяков остановил машину.

— У тебя там справочник по дорогам, — сказал он. — Дай сюда… И не ковыряйся в носу, гляди на дорогу. Гляди в оба, понял?

Худяков включил свет в салоне и стал изучать атлас.

* * *

«Уазик» медленно катился по проселку. На плавном вираже Грищенко вылез из машины и пошел впереди, внимательно оглядывая склоны насыпи. То по правой обочине топал, то по левой — зигзагом. В одном месте углядел-таки что-то внизу; спустился по склону, посидел на корточках у березы с кровавым пятном на коре. Дальше пошел почти крадучись, ориентируясь по каплям крови, засохшим в пыли, наляпанным на асфальте. Вася ехал сзади, подсвечивая фарами. Вскоре следы оборвались.

— Тут его и подобрали, — констатировал сержант. — Увезли на машине в сторону города.

— Похоже, протекторы «запорожца», — определил Вася. — Готов поспорить на дюжину пива.

— Ты уверен, что не «Волга» тут наследила?

— Обижаешь, Семеныч. Я этот примус на колесах ни с чем не спутаю.

— Будем считать, что так оно и есть, — сказал Грищенко. — Главное, человека подобрали. А «запорожец» это или «форд-мустанг»…

— «Запорожец», — твердо сказал Вася.

— Ладно, ладно… Поехали домой, старина.

* * *

Худяков прикинул: ехать до райцентра не с руки. Далеко да и ни к чему. Машину придется бросить, а до ближайшей станции добираться автобусом. Сложно и рискованно. Но если на 63-м километре свернуть направо (на схеме тонкая ниточка грунтовой дороги), есть шанс добраться до станции Тиханово. Утречком сесть в электричку и спокойно доехать до города. Очень симпатичный вариант.

Хорошо бы в одиночку, неожиданно подумал Худяков. Куда как меньше риска. Ищут-то двоих… Одному затесаться в толпу — растворился. Едет себе обыкновенный человек, ничем от других не отличается, кому до него дело? Да и на кой черт сдался мне этот хлюпик? Возись с ним, сопли утирай… Сотворит какую-нибудь дурость, попадется, считай, кранты! Этого расколят в момент. Стоило подаваться в бега, чтобы сгореть так по-глупому…

Только как от него избавиться? Сказать: вылезай, Серый, лови попутку и чеши в город сам-один, на свой страх и риск? Ну, денег дать немного, чтоб купил билет и вообще… Вылезет, конечно, куда ему деваться. А потом? Вляпается по мелочи, попадется ментам. Те возьмут его за шкирятник: кто такой? откуда? Трали-вали… Ты в электричке едешь, а на тебя уже облаву налаживают.

Идиота кусок, обругал он себя. Напарника ему подавай, потому что без напарника не тот кайф — не с кем словечком перекинуться. Вот тебе и напарник — мина замедленного действия. Ничего не скажешь — сушит зона мозги, сушит…

— Как там на дороге? — спросил Худяков.

— Чисто.

— Тогда двинем. Попробуем партизанский вариант.

— Как это?

— Так это. Огородами, огородами — и к Котовскому. Свинчивать надо с шоссе, пока нас не прищучили.

Пока едем, что-нибудь придумаю, решил Худяков.

15

Зосимова на носилках перенесли в приемный покой. Дежурный терапевт прочитал сопроводиловку, списанную врачом «скорой» с батуринского журнала, страдальчески поморщился:

— У нас в хирургии все три отделения — под завязку. Куда я его положу?

— Мое дело телячье, — безмятежно ответил врач «скорой». — Куда сказали, туда и привез.

— Телячье… — проворчал терапевт. Он наклонился к Зосимову, приоткрыл у него веко, взялся за пульс. — Давно он без сознания?

— Да нет, он просто спит. Я ему вкатил промедол, чтоб не так мучился от боли и немного поспал. У него ребра переломаны, болевой шок.

— И слегка сотрясение мозга, да? Ладно, разберемся, что у него там порушено… Переложите его на каталку, не сочтите за труд.

— Чао! — сказал, врач «скорой», помогая санитару выносить тяжеленные носилки.

Зосимова долго катили по коридорам, жирно отсвечивающим, недавно вымытым линолеумом, лифтом подняли на третий этаж, к хирургическому отделению. Добрых полчаса он лежал на каталке, пока две полусонные санитарки устанавливали койку в коридоре, ходили за матрасом и подушкой, стелили белье…

Хирург бегло осмотрел Зосимова и покачал головой.

— Тут без полной рентгеноскопии делать нечего, — сказал он сестре. — Переломы, переломы… Запишите его утром на рентген.

— А сейчас? — спросила сестра.

— Пусть спит, — сказал хирург. — До утра ничего с ним не случится.

Глубокой ночью Зосимов очнулся. Он испытал облегчение от того, что стряхнул с себя жуткий, навязчивый кошмар. Все, все это было во сне: насос в колодце, новенькая свеча, двое баидитов, нож, выбрасывающий клинок, долгое падение, хруст костей, кровавое пятно на березе, добрый человек с негнущейся ногой, обжигающий рот коньяк, короткая вспышка взорвавшейся мины, смеющийся англичанин-дантист, царапающая сухость во рту, лицо женщины, возникшее из белизны, шприц в руке бородатого человека.