Чтение онлайн

– Садись, дядя!

– Погоди, я сейчас кое-что из машины принесу, - сказал Левченко, вместе поедим.

Он приволок два плотно набитых пакета, поставил их у костра, скомандовал:

– Налетай!

– Налетай - подешевело!
– хитро блеснув черными угольками глаз, прошепелявил Петька.
– У нас так говорят.

У Петьки не было двух зубов, одного вверху, другого внизу, Левченко только сейчас это заметил, но ничего не сказал. Понял только: Петьке эти зубы выбили совсем недавно - вроде в прошлый раз все зубы находились на месте.

– А суп вы давно в последний раз ели?

Петька наморщил лоб, вскинул глаза.

– Я пять месяцев назад.

– А ты?
– Левченко повернулся к Витьке.

Витька уже избавился от разноцветных ботинок, на ногах у него были старые, но довольно справные кроссовки.

– Я ел суп совсем недавно, - сказал он, - буквально перед тем, как мы вас нашли в лесу. Шофера угостили.

– А Петьку чего не угостили?
– поинтересовался Левченко.
– Лицом, что ли, не вышел? Или манерами?

– Петьки не было, он в тот раз на Киевский вокзал ездил.

– Промышлять, что ли?

Ребята промолчали, и Левченко понял, что сказал не то, слово "промышлять" явно обидело ребят, он смущенно покашлял в кулак.

– Петьке взбрело в голову, что из Киева должна приехать его родная тетка, вот он и помчался на Киевский вокзал встречать её, - нехотя пояснил Витька.

– А откуда ты узнал, что тетка должна приехать?
– повернулся Левченко к Петьке.

Тот не ответил, а Витька по-взрослому усмехнулся, вид у него сделался мудрым, он выдернул из углей один шампур и губами снял с него колбасный кружок.

– Ну чего, готов шашлык?

Витька не отозвался, молча сжевал колбасу и сказал, обращаясь к Петьке:

– Вроде бы дозрела! Вкусно!

– Ну-ка, дай мне.
– Левченко протянул руку к шампуру, Витька подставил ему торец проволоки - движения у него были стремительные, чуть резкие, нервные. Левченко содрал с шампура один кусочек, сунул в рот, разжевал. Колбаса действительно была вкусной. Похвалил: - Молодец, Витек!

Витька глянул благодарно и в следующий миг пояснил гостю, откуда Петька узнал, что из Киева должна приехать его тетка:

– Во сне увидел.

– Как?
– не понял Левченко и удивился наивности собственного вопроса.

– А как люди видят сны? Этого не знает никто. В том числе и Петька.

– Сам-то ты, Петро, откуда? Разве из Киева?

– Из Чечни, из города Грозного, - обыденно сообщил за Петьку Витька, - у него и отец там, - он выразительным движением перечеркнул воздух, - и мать...
– Витька сделал второе перечеркивающее движение, - все там остались.

– Ясно.
– Левченко сочувственно вздохнул.
– И больше никого там? Ни братьев, ни сестер?

– Никого, - спокойно отозвался Петька.

– Искать пробовал?

– Пробовал. Чеченцы поймали и чуть голову не отрезали.

– А ты, Витек, откуда?

– Я из Средней Азии. Из города Душанбе. Слыхал про такой?

– Еще бы, - Левченко усмехнулся.
– Я там когда-то в армии служил.

– Раньше это был очень хороший город. Виноградный. Какой сейчас - не знаю.

– Тоже никого не осталось?

– Где-то сеструха маленькая кантуется, а где точно - не знаю. Ее по дороге у нас цыгане выкрали.

– А родители... Родители куда глядели?

– Родители?
– Витька стянул острыми темными зубами с шампура колбасный кружок, торопливо сжевал его, затем резко и шумно вздохнул, остужая опаленный горячей колбасой рот.
– Родители?
– переспросил, лицо у него странно дернулось, поплыло в сторону.
– Родителей у нас нет.
– О себе он неожиданно начал говорить во множественном числе, и было сокрыто в таком отношении к собственной персоне что-то шаманье, вещее и одновременно что-то боязливое, словно бы Витька опасался плохих слов, способных прицепиться к человеку.
– Отец у нас ещё в Душанбе умер - его поймали на улице таджики и избили. Домой отца привезли на танке русские из двести первой дивизии. Без сознания. Пожил отец два дня и умер.

– А мать?
– Проникаясь Витькиной бедой, Левченко горько поморщился.

– Мать скончалась по дороге в Россию, когда в товарном вагоне ехали.

Левченко вновь вздохнул: это сколько же горя бродит по земле! Раньше такого не было. Одни, наиболее изворотливые и вороватые, обогатились, в долларах купаются, с зелеными купюрами ходят в сортир, другие - бедуют, голодают и тихо ненавидят первых. О таких нищих детишках, как Витька с Петькой, раньше не рассказывали, делали вид, что в России беспризорной пацанвы не существует, теперь же кто-то в Государственной думе - смелый оказался - обнародовал цифру: в России беспризорных детишек - четыре миллиона.

И Петька с Витькой входят в это число, в четыре миллиона. Рот у Левченко горестно сжался. Несколько минут он сидел молча и крутил головой, будто его сильно ударили по затылку и едва не вышибли мозги.

– М-да, - наконец с досадой проговорил он, - мы можем сделать вот что, ребята, - он повысил голос, стараясь подавить в себе неуверенность, мы можем переехать ко мне, в город Калининград. У меня там дом хороший в тихом месте, почти в центре, немецкий - целый коттедж. Места много. Мы там с матерью живем вдвоем...

– Калининград - это на границе с Польшей?
– Петькин взгляд сделался заинтересованным, зажегся, но тут же потух.

– Да.

– Любопытно, любопытно, - как-то по-взрослому протянул Петька.

– В коттедже есть камин. Такое вот пламя развести можно запросто, Левченко кивнул на костерок, - можно в два, в три раза больше. Камин очень хороший, большой, как печь. Печь, кстати, тоже есть. А по ночам я иногда слышу немецкую речь - это говорят бывшие хозяева.

– Не хозяева, а духи, - поправил Петька.

– Духи, - согласился Левченко.

– Только зачем нам, дядя, менять столицу нашей Родины Москву на невесть чей город Калининград? А?
– Петька сощурился вопросительно, взял из Витькиных рук шампур и губами сдернул с него пару колбасных кругляшков.

– Ну как зачем? Хоть спать будете нормально, не на трубах отопления... Это раз. Еда будет нормальная, домашняя - два, в школу начнете ходить - три. Есть ещё четыре, пять, шесть... Перечислить?

– Не надо. Я их и без тебя знаю...
– Голос Петьки неожиданно дрогнул, и Левченко понял, что он вспомнил житье-бытье с матерью и отцом.