Чтение онлайн

Сверлящие Надю глаза полненького следователя выразили удовлетворение.

– Но вы противоречите сами себе, Надежда Александровна, - сказал он победно.
– Вы только что сказали, что ваши столы были рядом. А теперь вы говорите, что занимались разными вещами! Как так может быть?

– Такой у нас порядок...

– Ну допустим... Но если вы все же сидели рядом с Сергеем, должны были видеть бумаги на его столе...

– Нет. На наших столах компьютеры и много другого. Потом, его стол всегда был в беспорядке. Только он один мог найти у себя на столе то, что ему было необходимо. Поверьте, мне не только не хотелось разглядывать его бумаги, но и физически этого не удалось бы сделать. Я всегда так же занята, как и он. Если мне нужна была справка по нефти, я обращалась к нему.

– Видели ли вы когда-нибудь какой-нибудь официальный документ, направленный Сергею?

– Нет...

– Вы в этом уверены?

– Да...

– Подумайте... Подумайте хорошенько.

Прошло, наверное, с полминуты. Следователь перестал улыбаться и, повысив голос, четко проговорил:

– Беспорядок, говорите, у него на столе. А тот листок, что вы подняли в присутствии рубоповцев?

Надя похолодела:

– Я... Но я его не видела... не смотрела... Я только подобрала его с пола... Один из рубоповцев вырвал его у меня.

– Так вы его не смотрели? Вы в этом уверены?

Следователь продолжал пристально изучать Надю.

– Да, я в этом уверена. Я ничего не видела.

Полненький страж закона снова сверкнул глазами:

– Вы его не видели. А откуда вы знаете, что это был официальный документ?

– Я не сказала, что это был официальный документ. Я его не видела.

– Вы никогда не видели никаких бумаг на столе Сергея?

– Я не видела этой бумаги и каких бы то ни было документов.

Следователь поднялся и стал ходить по комнате:

– Ну ладно, допустим...

Надя подняла глаза и только теперь заметила в углу плохо освещенной комнаты ещё одного мужчину в черном костюме. Худое, удлиненное лицо. Смотрит прямо перед собой. Кагэбэшник. Ей стало совсем плохо. На висках выступили капли пота.

– Что вы знаете о папках, с которыми работал Сергей?
– спросил следователь.

– Он был экспертом по нефти, то есть специалистом, анализирующим работу нефтяных компаний и разного рода заключаемые по этим вопросам сделки. Он знал вклады нефтяных компаний и многое другое...

– Ну и конечно, все операции Урабанка этого направления.

– Так же, в общем, как и другие дела схожих направлений, - например, связанных со сделками по газу...

– Какая последняя операция в этой области была осуществлена Урабанком?

– Очень большая операция была осуществлена только что. Речь идет об экспорте туркменского газа на Украину через Россию. Урабанк принял в ней активное участие, но я не знаю точной доли этого участия.

– А кроме этой операции? Экспорт нефти, например? За небольшие суммы со счетами в Джерси или на Кипре.

– В этом ничего незаконного нет.

– Мы ещё об этом поговорим. Отвечайте на мой вопрос.

Надя держалась стоически. Какое это все имеет отношение к Сергею? Куда он клонит? Чего он хочет добиться? Может, ему надо знать систему индексации, позволяющую банку получать квоты от дополнительных каналов экспорта? В курсе ли он, что происходит? Ей стало даже тяжело дышать. Кажется, она теряет контроль над ситуацией.

– Господин следователь, вы знаете, что через филиалы Урабанка проходят сделки по металлу и нефти. Они продают нефть и металл ежедневно, и за границу тоже...

– Имеет ли банк квоты по экспорту? Думаю, очень выгодные.

– Да, я думаю...
– Надя слегка растерялась.
– Но я не специалист в этом вопросе.

Следователь снова уставился на Надю и почти заорал:

– Надежда Александровна, не водите меня за нос. Я знаю, что вы много знаете... Эти квоты... А, черт!

Телефонный звонок прервал его речь.

– Слушаю... да, да, понятно... давай...

Выражение его лица мгновенно переменилось. Он спокойно положил трубку и приблизился к сидящему в глубине комнаты мужчине в черном костюме с неподвижным лицом. Они тихо пошептались в течение минуты. Наверное. Но эта минута показалась Наде вечностью.

– Надежда Александровна, мы не хотим больше испытывать ваше терпение сегодня. Спасибо за ваши ответы. Вы свободны.

Она посмотрела на них, как бы не веря услышанному. Потом встала и перед выходом из комнаты получила ещё одно напутствие:

– Возвращайтесь домой. Подайте заявление о краже в вашей квартире в свое отделение милиции. Если вы вспомните ещё о каком-нибудь важном событии в вашем учреждении, непременно нам расскажите. Но только нам, и никому больше. Согласны? У вас есть мой телефон?

Надя за что-то его поблагодарила. За что? И, нетвердо ступая, вышла, закрыв за собой дверь. Еще чуть-чуть - и её спросили бы о взломе электронной почты Сергея, о советнике премьер-министра и обо всем остальном... Это ясно, что на Колотова им было уже плевать. Все, что им было нужно, это лишь проверить, заглядывала ли она в файлы Сергея. Она думала также о том, что это был за телефонный звонок? Кто-то явно её спас. Кто? Петр или Олег? Надя с ужасом вспомнила о своем спрятанном на даче ноутбуке.

16

Едва выйдя из милиции, Надя вынула свой мобильник и дрожащей рукой набрала телефон матери. Уехала ли она, как они договаривались? Телефон не отвечал. Она купила зачем-то пачку сигарет и решила, что сейчас же поедет на дачу... Остановив машину, она назвала адрес.

– Сколько?
– спросил шофер.

– Четыреста ре.

Он сам открыл ей дверь. Надя решила сесть на заднее сиденье. Раскрыв пачку и вынув сигарету, Надя попыталась закурить, но закашлялась и тут же выбросила сигарету в окно. В машине запахло табаком. Шофер тоже попросил у неё закурить. Набрав ещё раз номер дачного телефона, она снова услышала длинные гудки. К телефону никто не подходил. Может, все-таки мама уехала. Если люди, которые перевернули вверх дном её квартиру, имеют прямую связь с тем человеком, который топтался у лесной калитки, то всего можно ожидать. Может, такой же бардак ей устроили и на даче? Машина, казалось, двигалась в полной темноте. Желтый свет фар высвечивал лишь очень небольшое расстояние впереди. Надя все думала, как это шофер ещё угадывает дорогу. Такая тьма.

– Вы не могли бы ехать побыстрее?

Шофер высадил Надю на краю поселка, где она всегда вынужденно выходила. Дальше предстояло идти одной. Но если мамы нет, то, может, мне здесь и не стоит оставаться на ночь.

– Вы не могли бы меня подождать? Я заплачу.

– Извините, у меня больная жена. Я должен торопиться.

Делать было нечего. Надя пошла вперед, увязая в снегу. Хорошо, что она успела надеть теплые сапоги. Вот их ворота. Она ждала, что раздастся знакомый радостный лай Путча. Но все было тихо. Войдя на участок, Надя подбежала к собачьей будке. Путч лежал в неестественной позе на снегу с перерезанным горлом. Было холодно, очень холодно. Надя все поняла и дрожащими руками стала искать ключи от дома. Это было напрасно, дверь в дом была распахнута. Оставалось только войти.