Чтение онлайн

— Ловкий маневр.

— В этом я разбираться не собираюсь. На какие средства существуете вы в нашей стране?

— Пишу. Точнее говоря, я в течение многих лет писал для разных швейцарских газет. Как венский корреспондент и как новеллист. Но гонорары просил переводить не мне, а на имя… господина Генрика Куята, Луциенбург, Домлешг. На случай необходимости. Вот такой и настал.

Открытие, казалось, несколько разочаровало комиссара и даже озадачило.

— Это показание будет проверено. — Оп что-то записал. — С момента перехода на территорию Швейцарской Конфедерации вам запрещено писать. — Он полистал. — И стрелять.

— Простите, что?

— У вас имеется огнестрельное оружие?

— Нет.

— Вы обучены обращению с огнестрельным оружием?

— Думаю, что неплохо. Но на мой взгляд, есть люди, обученные этому куда лучше, чем я. В ваших документах разве не указано, что я был ранен? Поскольку вы запретили мне задавать вопросы, считайте это ответом.

— Ранен? — Узловатые пальцы перевернули еще страничку-другую. — А где?

— Между Брэилой и Констанцей.

— Это меня не касается. Отвечайте точно на вопрос.

— Так уж точно я ответить не смогу, я ведь летел на высоте более двух тысяч метров над Черным морем, подо мной простирался толстый слой облаков…

— Да где у вас рана?

В ту же минуту, бросив на меня взгляд, он обнаружил мой шрам-выбоину. Видимо, неожиданное открытие для этого криминалиста.

Внезапно он захлопнул папку.

— Очень, очень странно, однако, что вы каждый раз оказываетесь там, где в последнее время происходят несчастные случаи со смертельным исходом или что-нибудь подобное. Адвокат де Колана въехал ночью в пьяном виде в Кампферское озеро и…

Простите, я сомневаюсь, что он втот вечер был пьян, сомневаюсь, что это был несчастный случай. Прошу вас, выслушайте меня.Отчего же я не сказал этого, здесь, сейчас?..

— …именно вы, — продолжал он, — едете той же дорогой и обнаруживаете свет в озере.

— Я был в обществе господина тен Бройки.

— Нам сие известно. Три дня спустя, вчера, около полуночи, владелец типографии Цуан кончает жизнь самоубийством, именно вы являетесь свидетелем происшествия.

— Я был в обществе господина Кадуф-Боннара.

— Нам сие известно. Но у нас есть сведения, что вы были последним, с кем Царли Цуан раз-го-ва-ри-вал.

— Мы обменялись с ним двумя-тремя словами, когда он вышел из кафе «Д’Альбана»…

— О чем?

— Он попросил, чтобы я помог ему взвалить рюкзак на сйину.

— А почему это Цуану понадобилась ваша помощь?

— Во-первых, он не очень твердо держался на ногах. Во-вторых, рюкзак был достаточно тяжелый.

— Достаточно тяжелый. Хотелось бы знать подробнее.

— А это вас касается? — спросил я.

На что Мавень бросил:

— Не было ли у вас в этом случае случая распознать содержимое рюкзака?

— Нет. На ощупь там было что-то бугристое и твердое. Я подумал о спрессованной макулатуре. Или книгах. По ассоциации, поскольку мне известна профессия господина Цуана. Он и вправду спросил, не нужна ли мне макулатура. Чуть позже, когда господин Цуан у меня на глазах пошел ко дну как топор… на колесах…

— Пф-хью, рюкзак на колесах!

— …Я вспомнил. Я вспомнил… э, слиш-ком тяжелый, слиш-ком твердый, слиш-ком бугристый. Скорее, уж крупные камни.

Предположение, казалось, удовлетворило Мавеня, он издал звук, напоминающий довольное посапывание.

— На дороге к Кантарелле, подле типографии Цуана, недостает двух тумб. Вчера, после наступления темноты их выкопал кто-то неизвестный. Дело ясное. Ясное. Царли выкопал тумбы. Положил их в рюкзак, взвалил на себя и в этаком виде на велосипеде, пф-хью, погрузился в хладную смерть. Ессо. Груз потянул его в пучину. Дабы мы не смогли сыскать его труп, да нет, мы его не сыщем.

— Его вы не сыщете.

Глыба уставилась на меня.

— Разве я вас спрашивал?

На столе зазвонил телефон. Комиссар снял трубку.

— Мавень!.. Бор-о-Лак, Цюрих?.. Аа-а-а. — В мгновение ока он вскочил с кресла, водрузился на край письменного стола, далеко вперед выставил огромнейшую ножищу. — Приветствую вас, мадам, при-и-иветствую. Чем могу служить?.. Да нет, как видите, я и в воскресенье тружусь. — (Каким же галантным умеет быть этакий ледник.) Но так же внезапно, как просветлел лик моего допросчика, так он и помрачнел. — Совершенно верно, все соответствует фактам. У нас были немаловажные причины… Об э-э-э-этом, excusez, мадам, я вам ничего сказать не могу. — Но, выслушав, сидя недвижно секунду-другую, очень удивился. — Ах та-а-ак?.. А… Об этом мы, увы, понятия не имели… Так-так… Да, конечно… Да-пет-нет, в таком случае я готов… — он запнулся, запыхтел с присвистом, — пф-хью, вернуть все дело назад в цюрихские инстанции… Не стоит благодарности, э-э, чего не сделает джентльмен ради прекрасных дамских глаз. Разрешите пожелать вам и господину супругу приятного воскресенья. Счастливо оставаться.

Мавень положил трубку, в пять огромных шагов оказался у окна, выглянул, чуть наклонившись, на улицу и, стоя спиной к арестанту, словно забыл его. Над ним, жужжа, закружила вспугнутая муха, жирная и огромная, чуть ли не с жука, сверхъестественно огромная, как и сам Мавень. Он лениво отмахнулся от нее, шагнул к столу, втиснул под него поги, довольно долго что-то строчил, откинув голову, как все дальнозоркие люди, вырвал исписанные листки из блокнота, уложил их в папку, захлопнул ее.

— Поскольку вы… поскольку вы пренебрегли вторичным вызовом кантональной полиции по делам иностранцев в Цюрихе, ваше дело будет переправлено в тамошний суд. Кстати сказать, я понятия не имел, что вы состоите в родстве с… Можете идти.

— Халли-халло, — встретила меня Ксана, когда я вышел из автобуса. — Ну, как я на сей раз организовала твое освобождение?

— На выдумку ты хитра. Напустить Полари на этот ледник.

— Еще бы.

Когда меня арестовали, Ксана позвонила в Цюрих Полари и попросила вмешаться; та сказала: «Снова арестован? Так для Треблы это обычное дело. — И добавила: — А Мавеня я и по телефону в пять минут обработаю».

Между тем на мое имя была получена телеграмма; мадам Фауш ушла, но господин Душлет принес ее. Ксана, конечно же, вскрыла телеграмму, уж я-то понимаю почему.

— От! — тво! — их! — ро! — ди! — те! — лей!? — вырвалось у меня: точно семь выстрелов из «вальтера».

— Н-нет. От дедушки Куята.

— Видимо, дед ведет переговоры с одним из швейцарских издательств, чтобы запродать серию Австрияка-Бабёфа, и не хочет обсуждать это по телефону.

А так как Пола одолжила мне на уик-энд «крейслер», то план мой, сказал я Ксане, таков: под вечер отмахать сто километров до Домлешга и к ночи вернуться.