Чтение онлайн

Он слышит за своей спиной сердитые голоса.

(Голос по воксу): ~ Прочесать всю эту зону! ~

Это люди, одетые в такую же униформу, как и убитые Северианом Чёрные Стажи. Боевое отделение из пяти человек, собратья этих мертвецов. Лейтенант тянет руку вниз к павшему бойцу, и Нагасена открывает рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но уже слишком поздно. Тело покойника сдвигается, и осколочные гранаты, затолканные между его нагрудником и землёй, выкатываются наружу. Нагасена бросается за штабель крошащихся кирпичей. Гранаты взрываются с мощным гулким грохотом. Пламя раскатывается волной, а за ним по пятам приходит шквал докрасна раскалённых осколков. Он захлёстывает улицу, рикошетя взад и вперёд кромсающим плоть ураганом. Взрывная волна подбрасывает в воздух другие трупы, и спрятанные под ними гранаты срабатывают в оглушительной последовательности вторичных взрывов. Нагасена прижимает ладони к ушам, сворачиваясь в тесный клубок под ударной силой взрывов, которая вышибает воздух из его лёгких. Кувыркающиеся осколки горячей стали рассекают его щёку, его руку и его шею. Один вонзается в ножны Сёдзики, и он выдёргивает дымящийся металл из лакированного дерева. Наконец звучные раскаты взрыва начинают стихать, удаляясь по улицам.

Он жадно втягивает в себя горячий, пропахший фицелином воздух. Кровь бежит по его лицу, из его ушей. Тело чувствует себя так, словно его отдубасили шоковой булавой арбитров. Нагасена, шатаясь, встаёт на ноги, но он не может заметить никаких признаков Стражей. Он петляет по улице, пробираясь назад, и видит тёмные влажные комки. То, что когда-то было человеческими существами, разбросано, как мясницкие отходы. Самое худшее затянуто дымом, но не до такой степени, чтобы на его лице не отразился ужас.

Один человек всё ещё жив. Невероятно, но это лейтенант, который повернул первый заминированный труп. Ниже талии от него ничего не осталось, но он не сводит с Нагасены умоляющих, неверящих глаз. Он шлёпает губами, словно вытащенная на сушу рыба, пытаясь сформировать слова, но терпя неудачу перед лицом таких невыносимых мучений. Нагасена приседает рядом на колени и берёт его за руку. Глаза лейтенанта потихоньку закрываются, словно он погружается в сон и может вскоре проснуться вновь. Его рука выскальзывает из ладони Нагасены, который произносит вслух дзисей [1] , составленный Мастером Нагамицу накануне его заказного убийства:

Нагасена поднимает глаза, чувствуя на себе чей-то взгляд. Это юная девушка, свесившаяся из высокого окна в соседнем здании, — поразительно милая, с кожей настолько чёрного цвета, что ему приходит на память легионер Саламандр, которого он видел в Командорстве. У неё широко распахнутые глаза с белоснежными белками, а к её зелёному наряду приколот малиновый цветок. Она замечает, что он на неё смотрит, и вдёргивает голову обратно в дом. В тот миг, когда их глаза встречаются, Нагасена осознаёт явную и неоспоримую истину. Она видела Лунного Волка.

Севериан ходко двигался по улицам, следуя карте, которую он составил в уме в первые часы после своего бегства из Храма Горя. В планировке улиц не было никакой логики, и она менялась с каждым проходящим днём, но он уверенно прокладывал себе курс через просветы между дворцами из металлолома и хоромами из хлама. Как и его способность сливаться с окружающим, его врождённое чувство направления пока что ни разу его не подвело. В своё время он с лёгкостью провёл Отвергнутых Мертвецов через лабиринтоподобное хитросплетение ходов горной тюрьмы, и они путешествовали по Городу Просителей, словно коренные жители. Города открывали Севериану свою душу, их дороги приветственно вставали ему навстречу, их магистрали и закоулки были точно старые друзья.

Наверху, из отверстий в постройках, смастаченных из собранного по помойкам, высовывались напуганные физиономии людей. Некоторые замечали его, большинство же — нет. Даже те, кто глядел прямо на него, делали это с озадаченными выражениями на лицах, словно бы они не были уверены в том, что именно они видят. Севериан не ломал над этим голову.

Тени росли, и Севериан держался стен, пригибаясь к земле и не переставая шарить глазами по сторонам. Шум Города был хорошо ему знаком: шуршание человеческих тел, грохот кастрюль и затачиваемые ножи... Затем раздались глухие отзвуки далёких гранатных разрывов, и он покачал головой, дивясь глупости своих преследователей. Запахи очагов с готовящейся пищей и ароматы дыма соединялись с вонью пота, безысходности и страха, и фоном всему этому служило слабое гудение неисправного наушника в его шлеме.

Он, бывало, вслушивался в визгливые флуктуации статики в более спокойные моменты своего одиночества, различая старинное слово то тут, то там — точно невозможно далёкие отголоски из ушедшей эпохи, ищущей связи с настоящим. Ничего хоть сколь-нибудь полезного, но перемежающиеся призрачные голоса позволяли ему чувствовать себя чуть менее изолированным. Он спрашивал себя, не кончится ли всё тем, что он присоединится к ним, став одиноким голосом, затерянным среди миллионов павших в войнах, что велись, чтобы принести Объединение миру на грани исчезновения. Переливы статики струились сквозь шлем, словно ласковые волны, разбивающиеся о золотой пляж, и Севериан позволял вокс-фрагментам скользить по краям его сознания, пока он сам крался сквозь вечер.

Он достиг высшей точки каменистой расщелины, ведущей к утёсу, на чьей вершине располагались обнесённые стенами владения Вадока Сингха. Он обошёл краем место, похожее на маленькое кладбище с тремя могилами, вырубленными в скальной породе горы и отмеченными резными херувимами. Севериан не увидел имён, но судя по размеру углублений, двое из умерших были детьми. Он оглянулся. Там, за его спиной, через столпотворение силуэтов зданий виднелась сводчатая крыша Храма Горя. Несмотря на дикие истории о том, что произошло в его стенах, жители Города Просителей по-прежнему сносили своих усопших к его дверям. Никто не станет копать могилу Севериану, и эта мысль ожесточила его сердце. Он начал подъём.

Нагасена ищет путь в здание и в конце концов обнаруживает створку из листового металла и сколоченных досок, прилаженную на верёвочные петли. Он входит и останавливается, давая глазам приспособиться к тусклому свету. Ступеньки ведут к порушенной лестничной площадке, на которой стоит корявая стремянка из металлических брусьев и сноповязального шпагата. Он поспешно поднимается, зная, что не располагает большим запасом времени, прежде чем недоверие заставит девушку закрыть рот на замок.

Этаж наверху — коробка из крошащегося пермакрита, разбитая на бесчисленные жилые клетушки с помощью траншейных распорок. Скорченные людские тела теснятся в отведённых им комнатах, собравшись вокруг стучащих теплогенераторов, погружённые в сон или преклоняющие колени перед открытыми ларцами с резными лицевыми стенками. Дети смотрят на Нагасену, разинув рты, пока родители не утаскивают их прочь, — взрослые не знают, кто он такой, но понимают, что он опасен. Эти люди истощены и насторожены, им любопытно, что за кровопролитие случилось за стенами их дома, но они надеются, что он по-быстрому пройдёт мимо. Он — непрошеный гость в месте, где он чужой. То, что ему приходится испытывать подобное чувство на Терре, вызывает у него грусть, и он спрашивает себя, продолжают ли вообще эти люди считать себя гражданами Империума.

Он видит девушку в зелёном наряде, сидящую спиной к стене, подтянув колени вверх перед собой, и направляется к ней — медленно. На вид ей лет двадцать, но она, вероятно, моложе — нищета и безысходность старят людей. Он держит руки на виду, ладонями вверх. Она следит за ним такими глазами, что он понимает: она видела, как он убивал мародёров.

(Нагасена): Тебе нечего опасаться с моей стороны.

(Девушка, испуганно): Обещаете?

От её желания ему поверить у Нагасены едва не разрывается сердце. Он поворачивает кушак на своей талии, держа лакированные ножны так, будто он предлагает их девушке. Её глаза распахиваются при виде мастерской работы, и он знает, что ей больше в жизни не увидеть ничего столь же прекрасного.