Чтение онлайн

Этот дом совсем не походил на большую ленинградскую квартиру, в которой вырос Егоров. Здесь не было высоких выбеленных потолков, узорчатых обоев и полированной лаком мебелью. За окном не шумел торопливый город, не цокали копыта лошадей по булыжнику, не гудел многоголосый уличный люд. И воздух в доме пах не штукатуркой и не духами, а деревом и печной гарью. Но всё же Егорову был по душе и бревенчатый дом, и скромный быт, лишённый ленинградской роскоши и празднества, среди которых он жил в детстве.

За круглым столом, стоявшим посреди просторной, светлой веранды сидели двое мужчин. Один из них был капитан Шабанов, с которым Егоров был давно и хорошо знаком, а вот второго, чуть выше среднего роста, крепкого телосложения, в форме капитана госбезопасности, хозяин дома видел впервые. На столе, перед Шабановым, стояла старинная, медная пепельница, которую Егоров много лет назад выиграл в карты у одного местного шведа. Целых три окурка лежало в ней. Видимо, ждали его давно.

– Здравствуй, Василий Михайлович! – первым поздоровался Шабанов и, приподнявшись с табурета, протянул ему руку.

– Вечер добрый! – кивнул Егоров, не спуская с лица выражение глубокого напряжения.

Он пожал руки обоим гостям, положил в угол, под завязку набитый добычей, вещмешок, и рядом поставил ружьё.

– Вот, познакомься! – указал на незнакомца Шабанов. – Капитан госбезопасности Юрьин.

Юрьин широко и приветливо улыбнулся, повернув лицо к хозяину дома.

– Егоров, – кивнул в ответ хозяин, но улыбку выдавить так и не смог, – Василий Михайлович!

Кроме пепельницы на столе стояла конфетница, наполненная крупным рафинадом, большой медный самовар и фарфоровые чашки с блюдцами, которыми Анастасия обычно сервировала стол к приходу только важных и долгожданных гостей. Всех прочих, вроде Коли Смирнова, она потчевала из эмалированных кружек. Чашки были пусты, и Василий Михайлович предложил гостям чая.

– Нет, спасибо! – улыбнулся Шабанов. – Уже и так по две выдули, пока тебя ждали!

Шабанов был чем-то взволнован, и это ещё больше смутило Егорова.

– А я, пожалуй, выпью чайку! – смачно хлопнул хозяин в ладоши и взял с полки, приколоченной над столом, большую эмалированную кружку с изображением весёлой мордочки собаки непонятной породы. – В лесу зной такой стоит – страшное дело! Постоянно пить охота.

Пока Егоров наливал себе чай, Шабанов вкратце обрисовал суть визита к нему, то и дело, поглядывая на капитана госбезопасности, словно искал в его глазах одобрение и поддержку.

– Кроме тебя, Василий Михайлович, в качестве проводника, мне больше посоветовать некого! – закончил комбат и развёл руками.

Егоров молчал, задумчиво нахмурив брови. Хотя и на душе его сделалось в разы спокойнее, когда открылась истинная причина визита этих двух. Он несколько раз осторожно отхлебнул из кружки, которая едва заметно курилась лёгким дымком, прежде чем заговорил сам Юрьин.

– Мероприятие, понимаете ли, весьма важное и ответственное! Человек нужен знающий и надёжный! Очень вас прошу об этом! – вкрадчиво пропел капитан госбезопасности.

Впервые с момента знакомства Юрьин спустил с лица улыбку, говорил ровным, спокойным тоном, стремясь проникнуть словами в самое сердце Егорова.

Егоров лукаво улыбнулся, украдкой взглянув на капитана госбезопасности. Юрьин заметил этот взгляд и, точно нашкодивший пёс, отвёл глаза в сторону. Егоров был удивлён, очень сильно удивлён. И удивление это обезоруживало и сбивало его с толку. Так уж сложилось у него в жизни, что никогда синяя тулья фуражки, что лежала на столе возле Юрьина, не предвещала ни чего хорошего. Он помнил людей в такой форме по аресту старшего брата, по бесконечным, часто жестким допросам, вспоминать о которых не любил, по выселению местных «неблагонадёжных элементов». А теперь человек, носящий точно такую же форму, как и те люди, которых Егоров чурался всем своим существом, хозяин современного строя и общественного устройства, людского бытия и даже жизней многих советских людей, обращался к нему с просьбой. Но робость перед синими цветами на форме Юрьина всё-таки жила внутри Егорова, и теперь она, сплетённая странным образом с просящим тоном капитана госбезопасности, не давала Егорову возможности открыто отказаться. Хотя мысленно хозяин дома уже сказал сам себе твёрдое и решительное «нет».

– А у меня есть возможность отказаться? – ещё шире улыбнулся Егоров и внимательно посмотрел на обоих офицеров.

Шабанов добродушно хихикнул, но резко осёкся, услышав всё тот же ровный и вкрадчивый голос Юрьина:

– Всё же очень хотелось бы, понимаете ли, чтобы это был ваш, именно ваш выбор! – он вытащил из-под стола руку и ткнул толстым длинным пальцем в сторону хозяина. – Это важно! Чтобы желание помочь партии и Родине исходило от вас, а не было для вас каким-то вынужденным шагом, будто вас силком тащат!

Егоров продолжал молча пить чай, вновь сдвинув брови. Он не знал, как выйти из этой ситуации, как отказать. Каждый глоток давал отсрочку на ответ, и Егоров делал их такими короткими, что в рот попадало лишь по паре капель.

– В конце концов, Василий Михайлович! – как-то совсем по-простому добавил Юрьин, чуть улыбнувшись. – Время такое! Надо понимать!

– Как далеко идти? – спросил, наконец, Егоров. – И, собственно, куда?

Юрьин поднял, стоявшую у его ног, полевую сумку и, открыв её, извлёк, аккуратно свёрнутую несколько раз, карту.

Егоров осторожно отодвинул чашки, самовар и конфетницу на край стола. Юрьин развернул карту, но не полностью, лишь ту часть, что была сверху. Егоров, подумав, что не хватает места для всей карты, взял самовар и, переставив его на пол, потянулся за конфетницей, но Юрьин махнул своей увесистой ладонью, давая понять, что это лишнее.

– Вот этот район. – Юрьин прочертил на карте указательным пальцем невидимый круг.

Егоров потянулся ближе к карте, но руками не касался. Капитан, видимо, неспроста обнажил лишь малую её часть. Видеть остальное – ему – колхозному охотнику было не положено.

– Не думаю, что я – тот, кто нужен… – задумчиво покачал Егоров головой, внимательно изучив обозначенный участок и, кротко взглянув на Юрьина, объяснил: – В Восмусе есть несколько охотников, из саами… Они до Финской жили в тех местах, там и на промысел ходили. Вот с кем-то из них идти – резон!

Слова Егорова вызвали напряжённую маску раздражения на лице капитана. Шабанов же молча и отрешенно смотрел куда-то под стол, скрестив на груди руки. Видимо, он решил, что выполнил свою миссию и предпочел держаться в стороне.

– Я, конечно, бывал там на охоте. Но года четыре назад, ещё до Финской войны, – развёл руками Егоров, отодвинувшись от карты. – Да и то, только до границы хаживал, а вы вон аж куда надумали…

– Товарищ Егоров! – напористо, но по-прежнему спокойно, процедил сквозь губы Юрьин. – Меня не интересуют саамы! Капитан Шабанов вам всё объяснил с самого начала! И искать какого-то в Восмусе времени у меня тоже нет!

Скрипнули доски ступенек, и на пороге появилась Анастасия. На веранде воцарилась тишина. Хозяйка вытерла свои длинные, изящные кисти, блестящие от воды, о вафельное полотенце, висевшее на гвоздике, при входе. Глаза её внимательно смотрели на Егорова. Он легко угадывал настроение жены по её мимике и жестам. И серьезное, сосредоточенное выражение лица Анастасии говорило о том, что она всё слышала.