Чтение онлайн

Виталий Валерьевич, подавшись вперед, всматривается в темноту, разрываемую светом мощных фар.

По обе стороны дороги чернеет ночная тайга.

«Мерседес» сбавляет ход, мягко преодолевая бугры и выбитые гусеницами тракторов глубокие колеи. Половина двенадцатого ночи. Не доезжая до одного из поворотов вправо, водитель выключает фары и габаритные огни. Машины, идущие вслед за нами, делают то же самое.

— Еще километра два, Виталий Валерьевич, — сообщает водитель своему шефу.

— Быстрее, Гена! — говорит водителю Бродский. — Броня выдержит!

— Понял… — откликается тот и давит на педаль.

Сидящий рядом с водилой Хамед подносит к губам портативную рацию и о чем-то тихо переговаривается с другими экипажами.

Минут через пять машина останавливается.

— Всё! — говорит водила. — Если дальше ехать, то нас засекут…

— Выходим! — отдает команду Бродский. Из машин высыпают боевики, бряцая оружием в ночной тишине.

Небо затянуто тучами и звезд не видно, кажется, поднимается ветер. Дело к дождю.

— Хамед, веди! — приказывает Виталий Валерьевич телохранителю.

Тот машет рукой для всех, и направляемся вперед вдоль дороги.

Растянувшись цепочкой, идем по обочине. Изредка звякает оружие в чьих-то руках или слышится приглушенный мат споткнувшегося боевика.

На мне черный комбинезон и мягкие темные кроссовки. Большинство парней — в камуф-ляжных костюмах, у каждого на голове прибор ночного видения, а за плечом — малогабаритный автомат «вихрь».

Хамед идет первым, за ним Виталий Валерьевич, потом — я. Хамед делает знак рукой «остановиться!».

— Четверо — вон по той ложбине! — распоряжается он.

Парни, видимо, бывали здесь уже не раз и, не требуя пояснений, ныряют в неглубокий овраг.

— Вы, трое, обеспечиваете перекрытие дороги, — говррит Хамед, показывая в другую сторону.

— За тем бугром увидите заимку. Смотрите сами… — тихо говорит мне Бродский.

Возле машин осталось двое парней. Впятером идем дальше. У мафиози в руках «стечкин», у меня — «бизон», пара шнеков к нему в нагрудных карманах комбеза.

Перевалив за бугор, вижу внизу ровное место, огороженное невысоким забором, и большой двухэтажный дом с ярко освещенными окнами. Лампы на столбах, стилизованные под старинные газовые фонари, установлены по периметру территории и неплохо ее освещают.

Несколько хозяйственных построек, сарай, похожий скорее на амбар. Пять легковых импортных машин.

— Три машины не наши… — шепчет мне Виталий Валерьевич, нервно сжимая рукоятку двадцатизарядного АПС.

— Значит, добрались и сюда, — констатирую я очевидный факт.

— Что вы собираетесь делать? — спрашивает Виталий Валерьевич.

— Долго объяснять, — отвечаю я, думая уже о другом. — Перекрывайте отступление тем, кто попытается скрыться. Только постарайтесь не шмальнуть мне в спину. Кстати, чужих машин не три, а четыре… — поправляю я, так как различаю металлический отблеск высокого багажника еще одной иномарки.

— Где вы видите четвертую?

— С другой стороны дома, — отвечает за меня Хамед.

— С той стороны есть выход на веранду, — шепчет Виталий Валерьевич.

— Ну, я пошел… — говорю я и бесшумно спускаюсь по склону.

Во всяком деле важны прежде всего темп и неожиданность.

Выскочив на ровное место, сбрасываю предохранитель автомата. Отмечаю, что в машинах никого нет. Перемахнув через забор несколько раз, перекатываюсь по земле и занимаю позицию возле борта ближнего ко мне автомобиля.

Высунувшись через стекло салона, наблюдаю за домом. Окна зашторены, и довольно-таки плотно.

Слышу какой-то шум и чуть пригибаюсь, но так, чтобы иметь возможность продолжать наблюдение за домом.

Входная дверь открывается, и на крыльцо выходят четверо с «калашами» в руках. Настроение у них, чувствуется, отличное.

— Ты видел, как он дернулся? Я ему, суке, от души привинтил!

— Ага! А тот пидер с мордой, как у моего СААБа, он только прыгнул, а я ему, бля, полрожка — от яиц к хавальнику… Он, умат, чуть пополам не распилился!..

Парни, вероятно, обсуждают недавнюю схватку с людьми Бродского.

— А сучка эта… Бля буду, мужики — ниче коза! — говорит самый длинный из четверки, перекидывая «калаш» за ремень на плечо. — Жаль, Кока не дает, а то я бы ей вдул по самые гланды!

Боевики ржут, закуривая.

— Вы жмуриков в сарай оттащили? — спрашивает длинный.

— Да все путем, Бек. Там они. Я, бля, как хирург — весь лепень красный… Как бы переодеться? — говорит подонок с совершенно лысой головой.

— Будем уезжать, снимешь с тех, в чулане… Им, один хрен, уже не пригодится… — смеется длинный, которого назвали Беком.

Я за время их разговора успел достать метательные ножи. На складе Бродского нашел отличный набор этих ножичков, выполненных из настоящей золингеновской стали, превосходно отбалансированных.

Прислонив «бизон» к дверце машины, беру в левую руку три лезвия, а четвертое правой рукой швыряю в дальнего от меня боевика. Тотчас и остальные получают «подарки», даже не успев понять, что с ними случилось. Вот черт, ошибочка вышла! Лысый, отшатнувшись от хрипящих в предсмертных конвульсиях корешков, споткнулся на ступеньке и с грохотом полетел с крыльца. Четвертое лезвие, не поразив цель, звякнуло о кирпичную стену.

Подхватив «бизон», перепрыгиваю через капот машины и оказываюсь возле пытающегося подняться лысого.

Ударом автомата в блестящий лоб откидываю его с дороги. Взбегаю на крыльцо, мчусь по коридору. Ногой открываю дверь в гостиную. Там двое. Один сидит за столом, второй стоит рядом. Первый хватается за автомат, лежащий у него на коленях. Короткой очередью укладываю его. Второй бросается на пол, пытаясь в падении перевернуться и выстрелить из пээма. Выстрелить он успевает, но все его тело и голову уже рвут тяжелые пули моего автомата. Бряцанье пустых гильз, звон разбитых стекол от срикошетивших пуль, и я, сделав длинный прыжок, оказываюсь на веранде.

Топот ног по лестнице. Оборачиваюсь и очередью разношу вдребезги люстру. Лопаются лампочки, сыплются осколки стекла и хрусталя. Гостиная и веранда погружаются во мрак. С улицы раздается длинная очередь по окнам веранды, со звоном обрушиваются оконные стекла, трещат рамы, расщепляемые ударами пуль.

Ползком продвигаюсь к открытым дверям. Трое подбегают к машине — той, четвертой, которую я заметил, подбираясь к дому. Один из боевиков тащит за руку Майю, двое других, пятясь, лупят из автоматов по веранде. Двумя короткими, по три патрона, очередями срезаю их.