Чтение онлайн

Неожиданно Эмили вскрикнула и повисла на руке пилота. "Нашла время спотыкаться!" - злобно подумал Роберт, втаскивая ее на последние ступеньки. Впереди через проломы в стенах виднелось кроваво-красное закатное небо. Роберт обрушил из бластера лестницу за собой - "Это их немного задержит!" - и только тут заметил, что Эмили не пытается подняться. Ее лицо было неестественно бледным, изо рта сочилась струйка крови. Комбинезон девушки был прожжен насквозь в области сердца.

– Роберт...
– прошептала она, -я забыла сказать...

– Тише, вам нельзя разговаривать!

– Война... Ричард воюет, чтобы уничтожить своих... неквалифицированных... безработица...

Еще мгновение назад Роберт думал, что Эмили ранена, потому что кто-то из имперских солдат нарушил приказ. Однако, похоже, не нарушил, а исполнил... Они не успели стереть ей память - а может, и не собирались, если в планы императора действительно не входил честный обмен. Но Ричард Клайренс не любил проигрывать и уж, конечно, не мог допустить, чтобы такая тайна стала достоянием земной пропаганды. До последнего момента его солдаты пытались взять девушку живой, когда же поняли, что это не удастся... Теперь Роберту стало ясно, о каких объективных причинах войны говорил старик. Несоответствие технического прогресса социальному...

Однако сейчас был не самый подходящий момент для социологии. Роберт выбрался из обломков тяжелого скафандра и поднял Эмили на руки, автоматически пожалев о вышедших из строя сервомоторах. Он бросил и бластер, заряд которого был почти израсходован, и побежал через развалины к зияющим проломам, ведущим наружу. Выскочив на свежий воздух, Роберт на мгновение остановился, переводя дух. Перед ним был последний уцелевший бот, сильно, впрочем, пострадавший, а в сотне метров левее стоял челнок, уже лишенный невидимости. Жив ли еще "Призрак"? Бот выстрелил несколько раз, уничтожая кого-то в развалинах за спиной пилота. Губы девушки шевельнулись. Уайт наклонился к ее лицу.

– Как больно...
– с трудом разобрал он.
– Роберт... пожалуйста... спаси меня...

Ее рот остался открытым. Сердце Эмили Клайренс остановилось. 80.

Что ж, наихудший сценарий Роберта Уайта это предусматривал. Пилот взвалил на плечо безжизненное тело и побежал в сторону челнока. В небе сверкнула далекая вспышка - значит, "Призрак" еще сопротивляется... если только эта вспышка не означала его гибель. Но Роберту было не до событий в небе - приходилось смотреть под ноги, огибая обломки и воронки от взрывов. Ветер гнал навстречу густые клубы пыли; пилот запоздало пожалел о брошенном шлеме, хотя и тяжелом, но зато способном защитить глаза. К челноку он подбежал уже почти вслепую, благо тут почва была ровной - и едва не упал вместе со своей ношей, налетев на что-то громоздкое и угловатое. Это был полностью разбитый робот Томсона, полузасыпанный песком - очевидно, всего в нескольких метрах от челнока его накрыла взрывная волна во время очередной атаки на боты. Тут же лежал и сам покалеченный десантник. "Извини, парень, но с тобой мне возиться некогда", - подумал Роберт, тяжело вваливаясь в кабину. Ударом ноги по педали он поднял из пола резервное кресло и сгрузил в него Эмили, а сам рухнул в кресло пилота, тяжело дыша. Физическая сила... животный... архаизм... но у нас еще есть кнопки, на которые можно нажать.

– "Призрак", на связь!

– Уайт! Наконец! Что с девушкой? Вы можете взлететь?

– Готовьте... анабиозную... камеру. И ловите меня... иду на максимуме, - это означало: взлетаю с максимальным ускорением, после старта буду без сознания. Держите связь с моим компьютером, чтобы вовремя перехватить управление челноком.

– О'кей, поймаем. Не медлите ни секунды.

Роберт бросил последний взгляд в сторону открытого люка. Конечно, он не будет ждать десантников; если им и удастся вырваться (что вряд ли), у них остается бот (неизвестно, способный ли взлететь). Но чертов Томсон... Монитор показывал, что он еще жив. И надо же было этой железяке притащить его не к боту, а сюда, и свалиться в четырех метрах от люка. "В таких доспехах я даже не сдвину его с места, - подумал Роберт, -а вытаскивать его из скафандра слишком долго." Взгляд пилота метнулся к девушке. У Эмили еще был шанс. Мозг не поврежден, и если она попадет в анабиоз прежде, чем начнутся необратимые процессы, ее вернут к жизни - полноценной жизни в том же теле и с тем же сознанием. Но с каждой секундой ее шансы тают, и никакие миллиарды ее отца не могут этому помешать. Только один человек во всей Вселенной определяет, жить ей или умереть этот человек он, Роберт Уайт. Вся застарелая ненависть к отпрыскам хозяев жизни и к женщинам, из-за которых гибнут мужчины, всколыхнулась и поднялась в душе Роберта. Его власть божественна, он может убить ее простым бездействием, крохотной заминкой - или даже хуже, чем убить: если разрушительные процессы в мозгу зайдут не слишком далеко, она вернется к жизни, но навсегда останется идиоткой. Уничтожить ее - и спасти Томсона. Хотя Роберт и не любил военных, в особенности десантников, олицетворявших столь презираемую им грубую силу, однако этот простой парень показался ему куда более достойным спасения, чем избалованная незаслуженной роскошью девица, из-за которой и заварилась вся эта каша.

Но за Эмили Клайренс ему хорошо заплатят, а за Томсона он не получит ничего.

Все эти мысли пронеслись в голове Уайта куда быстрее, чем можно их пеpесказать. Он протянул руку к кнопке, закрывающей люк.

"Но у него не будет даже призрачного шанса Ли и Хэндрикса! Я же просто изжарю его, изжарю при старте своими двигателями!"

Двигатели! Ч-черт! Ракетный ранец!

Роберт, словно пружина, вылетел из кресла и в два прыжка оказался над распростертым телом десантника. В воздухе нарастал гул на помощь базе спешила новая боевая техника. Пилот рванул рычаг, управляющий ранцевым двигателям; десантника протащило по песку, а затем, по пандусу открытого люка - в кабину. Все-таки кнопки, а не грубая сила!

Через пять секунд Роберт уже снова был за пультом. Компьютер показывал приближающуюся эскадрилью боевых флаеров. "Черт бы побрал всех этих Клайренсов и прочих тупоголовых янки, с их вечной уверенностью, что они не могут не победить!" - подумал Уайт, до отказа перемещая тумблер.

Чудовищная тяжесть обрушилась на пилота, расплющивая его в кресле, выдавливая из него жизнь. Свет померк в его глазах, воздух сдавленным хрипом вырвался из легких, и он не мог снова вдохнуть. "Вот что чувствует человек, попавший под танк, - Роберт испытал острую зависть к Эмили и Томсону, неспособным сейчас чувствовать чего-либо.
– Черт возьми, когда же я потеряю сознание?!"

Наконец этот блаженный миг наступил. 81.

Длинные океанские волны лениво набегали на пляж, вылизывая мокрый песок белыми языками; легкий ветерок шевелил роскошные кроны пальм. Роберт полулежал в шезлонге с высоким бокалом в руке, потягивая через соломинку холодный коктейль. Неужели все кончилось, неужели все наконец кончилось? Он все еще боялся в это поверить, как боялся поверить тогда, когда пришел в себя на борту "Призрака", который, все еще отстреливаясь, разгонялся перед уходом в транспространство. Хорошо, что Ковальски, говоря о 20 минутах, имел в виду 25: старый вояка никогда не планировал операции "под завязку", всегда оставляя скрытый резерв. Правда, и этот лимит был превышен челнок стартовал лишь через 28 минут после высадки десанта и уже в стратосфере был атакован боевыми флаерами, но благодаря огневой поддержке "Призрака" и высокой маневренности уцелел. Флаеры, погнавшиеся за челноком, подошли слишком близко к невидимому звездолету и были сметены двумя залпами; это спасло последний бот, до которого все-таки сумел добраться Ли. Десантнику чертовски повезло: разбитый бот еще мог взлететь, хотя, как заметил потом Карпер, удивительно, что он не рассыпался в воздухе. Сам "Призрак" получил пару приличных пробоин, но ни одна из жизненно важных систем не пострадала. Эмили и Томсон были сразу же помещены в анабиозную камеру - их положение было слишком тяжелым, чтобы пытаться поправить его в полевых условиях - и весь обратный полет единственную работу медикам доставляли легко раненый Ли и отходивший после перегрузки Роберт. Наконец звездолет вынырнул в Дальнем космосе для встречи с заправщиком. За пять минут до стыковки в каюту Роберта без предупреждения заявился Ковальски.

– Быстро. Идите за мной.

– В чем дело?
– возмутился Уайт.

– Вы забыли, что у нас на борту агент ЦРУ? Это значит, что в пункте прибытия нас ждет теплая встреча.

– Вы думаете, нас арестуют?

– Вряд ли. Но наверняка брэйнсканируют. А вы - единственный человек, располагающий некой важной информацией мистера Клайренса. И вы говорили с его дочерью, тоже знавшей что-то важное. Эта информация должна попасть к мистеру Клайренсу раньше, чем к правительству.

– И что вы хотите от меня?

– Вы пересядете на заправщик, - он буквально вытолкал Роберта в коридор и теперь вел в сторону склад-отсека.

– Но он же беспилотный!

– Для вас там создана локальная зона жизнеобеспечения.

– Но ведь агент заметит мое отсутствие!

– Скорее всего, уже в транспространстве, а оттуда не отправишь трансграмму. А главное - он не знает, куда прибудет заправщик.

Они вошли в склад-отсек, и Ковальски открыл большой контейнер.

– Залезайте.

Роберту не слишком понравилась эта идея, но взгляд холодных серых глаз Ковальски убедил его, что лучше не спорить.

Крышка контейнера открылась вновь лишь когда заправщик вошел в транспространство. Роберт выбрался, ругаясь и растирая затекшие конечности, и обнаружил себя - в который раз - в маленьком неуютном помещении. Люк, через который попал сюда контейнер, был заперт и снабжен заботливой надписью о том, что ведет наружу, то есть в открытый космос. Возможно, это и не было правдой, но у не имевшего скафандра Роберта не возникло желания проверять.

Через двое суток заправщик вновь вышел в обычное пространство, а затем легкий толчок возвестил о новой стыковке. За стенами каютытюрьмы Роберта послышался какой-то стук и скрежет, и Уайт ощутил движение; оказалось, каюта тоже была большим контейнером, который теперь переставляли с тяжеловесного заправщика на маленький быстроходный корабль. Через день корабль уже совершил посадку на одном из частных космодромов Земли, где Роберта извлекли наружу неразговорчивые парни из личной охраны Р. М. Клайренса.