Чтение онлайн

— Если бы с нами была Насгя, — улыбнулся Федор Георгиевич, — она бы сказала, что у этого пса отлично поставленное дыхание.

Садовая, дом номер семь. Внешне дача Бухарцевой мало чем отличалась от соседних. Небольшая, приземистая, укрытая за деревьями разросшегося сада. Прежде чем войти, Федор Георгиевич критически оглядел порыжевший от времени и дождей забор, подернутый чуть приметной ржавчиной затвор калитки и осуждающе покачал головой:

— Непорядок… Настоящих хозяев нет. Значит, так, мы идем на осмотр помещения. Понятно?

Он хотел сказать что-то еще, но внезапно умолк и засмотрелся на идущую по улице на небольшой скорости изящную спортивную машину.

Машина проехала, вернее проползла, мимо нас и скрылась за поворотом Садовой.

— Симпатичная штучка, — сказал ей вслед Федор Георгиевич и потянулся за записной книжкой. — Пошли, Анатолий Васильевич, поглядим, кто и что там.

Он не спеша открыл заскрипевшую калитку. Под ногами похрустывал песок, словно кто-то жевал неторопливо и вкусно. Сверху, с верхушек деревьев, доносилось разноголосое щебетание и чирикание. Мы шли по едва приметной дорожке, закиданной сухими листьями. Федор Георгиевич был прав, настоящих хозяев на даче не было.

На ступеньках маленькой террасы, щурясь от бьющего в лицо солнца, стоял невысокий молодой мужчина, вернее юноша, в опоясанной шнурком толстовке и плохо проглаженных широченных пижамных брюках.

Вначале мне показалось, что он встречает нас. Действительно, с какой стати стоять вот так у входа на дачу и глазеть в сторону калитки. Но, подойдя ближе, приглядевшись как следует, я понял, что ошибся. Человек смотрел не на нас. Он даже нас не видел. Увлеченно разглядывал он дальний живописный уголок сада, где резвились несколько котят, а почтенная кошка — видимо, мать семейства — нежилась на солнышке и зорко поглядывала за расшалившейся детворой. Когда мы подошли ближе, на лице юноши появилось выражение столь откровенного испуга и удивления, что мне стало неловко. Вот уж действительно нежданно-негаданно.

— Чем могу?

Юноша слегка поклонился и внимательно оглядел нас. У него было приятное лицо. Светлые, зачесанные назад длинные волосы, высокий гладкий лоб, красиво очерченный рот. Общее впечатление чуточку портил мягкий, безвольный подбородок.

— Не помешали? — деловито осведомился Гончаров. — Мы из Совета. Помещеньице проверить надо, в каком состоянии содержится.

— Пожалуйста, только я здесь посторонний, наездами… — смущенно ответил юноша.

— А нам все одно, наездами или постоянно, — хохотнул Гончаров. — Нам главное, чтобы все было в порядке: потолок, полы… Остальное нас не касается.

— Пожалуйста.

Юноша посторонился, и мы прошли на террасу.

Видимо, молодой человек хотел спросить у нас документы, но не решился это сделать, а Гончаров как ни в чем не бывало выстукивал пол, тряс покосившиеся перила, открыл и зачем-то вновь закрыл дверь в комнату и, ни к кому не обращаясь, озабоченно приговаривал:

— Хилая дачка, запущенная. Как пить дать ремонтик требуется.

— Я здесь не частый гость. Живу в Москве, в общежитии. Сюда приезжаю работать… рисовать. Надо бы вам к владелице дачи… — поспешно, будто оправдываясь, говорил юноша.

— Знаем, обо всем знаем. Любое строение, гражданин съемщик, хозяйского глаза требует, а здесь… Разрешите пройти…

Мы вошли в комнату. Большая, с зашторенными окнами, зачехленными диваном и стульями, с оголенным, без скатерти, простым столом, она производила впечатление необжитой.

Федор Георгиевич раздвинул шторы и огляделся. Слева на стене висел большой портрет молодой женщины, одетой в черное. Задумавшись, женщина опустила на колени книгу, на обложке которой поблескивал крест.

Федор Георгиевич недолго постоял перед портретом, мотнул головой, то ли одобряя, то ли, наоборот, за что-то порицая художника, и двинулся дальше. Он придирчиво оглядывал стены, подоконник, углы, сопровождая односложными:

— Сырость, грибок, вставить надо…

Закончив осмотр, Гончаров направился к двери в соседнюю комнату. До сих пор молчаливо сопровождавший нас молодой человек преобразился. Он мелкой рысцой обошел Гончарова и встал на пороге.

— Простите, граждане, я даже не знаю, кто вы, откуда, по какому праву…

— С этого надо было бы начать, гражданин хороший, — усмехнулся Федор Георгиевич. — А то сразу, милости прошу, ни документов, ни проверки, кто такие. Да ведь мы за это время могли бы вас к господу богу отправить и дачу поджечь. Неосторожно получается, а документик пожалуйста… — Федор Георгиевич извлек из кармана пиджака свернутую бумажку, развернул ее и предъявил юноше.

Мне удалось увидеть в левом углу штамп местного райсовета.

Ага, значит полковник милиции готовился к сегодняшнему визиту, а не просто так, по вдохновению… Но с какой целью задумана вся эта затея?

Бог мой! Вот где действительно нас ждал сюрприз! Мы очутились в мастерской иконописца, художника, рисующего святых. В углу с мольберта смотрела в мир богоматерь в темном плаще с младенцем на руках. Чуть поодаль стоял еще не завершенный Святой Георгий. Обе картины были нарисованы на досках, темных от копоти и щербатых от сырости. Листы, карандаши и тюбики с красками, а также цветные наброски этих же персонажей в беспорядке валялись на полу, на маленьком столике у стены. И еще я увидел начатый портрет Настеньки. Он был не завершен, этот портрет, но художник мастерски, более того, любовно подметил и отразил на холсте прищур глаз, улыбку девушки, горделивый поворот головы. Судя по всему, талантища пареньку не занимать. С языка чуть не сорвалось: «Настя как живая!» Но я взглянул на Гончарова, и в его глазах прочел приказ: «Молчите!»

— Не удивляйтесь, — словно опережая вопрос, готовый сорваться с наших уст, пояснил юноша. — Тружусь над заказом духовной семинарии. Понимаю, тема не актуальная, да и мне, комсомольцу, вроде не с руки, но выбирать не приходится. Стипендия в Суриковском не ахти какая…

— Хорошо платят? — Федор Георгиевич кивнул в сторону святых.

— Прилично…

В дальнейшем к делам иконописца Гончаров интереса не проявил. Он гнул свое: качество стен, облупленная краска. Взобрался на стул, обстучал потолок. Обратил внимание на оторванную половицу в углу возле окна.

— Ремонтик… ремонтик… — повторял, как молитву, Федор Георгиевич и делал какие-то пометки в книжке.

Вскоре осмотр был закончен. Пожелав художнику здоровья и успеха в делах рисовальных, мы удалились. Федор Георгиевич попросил передать дачевладелице, что в скором времени ей подошлют акт осмотра, с предложением по части ремонта.

Шагая по Садовой, Гончаров не переставал восхищаться голубизной неба, бурно растущей зеленью, опрятным и нарядным видом дач рачительных хозяев. И только когда мы завернули за угол, он сочувственно глянул на меня и спросил: