Чтение онлайн

— Я видела. — Признается ведунья. — У тебя убили отца. И теперь ты хочешь сделать так, чтобы у кого-то отец остался жив. Этого не осуждаю. Но я не зря сказала «если выживешь». Ты знаешь, что не все ученики успевают получить метку? Когда ты ступишь на порог и заявишь о том, что пришла на обучение, обратной дороги не будет. Только в охотники. Или в могилу.

— А я понимаю. — Говорю я тихо. — Только все равно пойду. Там от меня будет какой-то смысл. А не здесь.

Она только рукой машет.

— Ты сама выбрала. Жди. Сейчас отправлю послание, чтобы ждали…

Снова темнота. Словно черный занавес перед глазами, словно кто-то спрашивает: а ты готова увидеть, что за ним?

Не знаю, готова или нет. Но не прятаться же от собственного прошлого.

…На крыше холодно. Только недавно с земли сошел снег, оставшись лежать во впадинах и оврагах грязными комками, и несмотря на солнце, здесь, на крыше корпуса, до костей пробирает промозглый ветер. Солнце медленно катится к закату.

За толстыми каменными стенами, окружившими громадный, вымощенный камнем внутренний двор, простирается пустырь, еще прошлым летом выкошенный от травы. Слева он уходит до самой реки, далеко блестящей под солнцем. А впереди пустое место заканчивается, и начинается лес. Он густеет, поднимает кверху кроны массивных сосен, и тянется до самого горизонта.

Над лесом уже почти час вьется густой дым, плотным столбом уходя вверх. Там, наверное, ветра нет…

Шаги за спиной мягкие, как кошачьи, и почти неразличимы для слуха. Но я узнаю их и вздыхаю. Рано или поздно, он бы все равно меня нашел. Но лучше бы поздно.

Он садится рядом, тоже взглянув на лес. Дым уже начал истаивать, и легкий ветерок гонит его над кронами вдаль, к самому горизонту.

— Почему ты не пришла на погребение? — Спрашивает учитель.

Я ежусь, пытаясь согреться в тонкой куртке. Не могу даже рта раскрыть, и выдавливать из себя какие-то объяснения просто выше моих сил. Но он не требует их, а просто спрашивает. Мягко, ненавязчиво, и вроде как, оставляя возможность проигнорировать его.

— Этого ведь могло не случиться. — Говорю я тихо. — Всего лишь маленький промах. Всего лишь неосторожность. Сколько раз такая неосторожность сходила нам с рук? Откуда ему было знать, что… — На последнем слове мой голос утихает.

— Да, ты права. Это могло случиться с кем угодно. Даже со взрослым охотником. Но как ни называй, Хельдин, это была ошибка, совершенная из желания рискнуть и показать себя там, где это не нужно.

Я молчу.

Один из учеников, Дарис, во время учебной вылазки решил задержаться, и в одиночку расправиться с неярами. Нас учили драться с такими, и не раз. Мы их даже не боялись.

Двоих он убил по заданию и без особых задержек. Но затем почему-то решил пойти глубже в лес. Удаляясь от своего наставника. И когда Дарис наткнулся на целое гнездовье неяр, никто его не услышал… Старший уловил сигнал с амулета, который был зовом о помощи, но успел только отбить его тело у озверевших хищниц. Не бросил, дотащил до крепости и Целителей, но поздно.

Сейчас тело сожгли, а с темнотой прах развеют по лесу. Его родным, оставшимся далеко на севере, сообщат о случившемся. Положенный срок свеча будет гореть в его комнате на подоконнике, чтобы душа смогла найти это место и попрощаться с нами.

Потом свечу потушат. И все продолжится, как было — только уже без него. Словно его здесь никогда не было.

— Я знала, что такое случается. Мне говорили, что некоторые ученики не доживают до конца обучения. Но я не думала, что это так… неожиданно.

— А смерть вообще незваный гость. Ее редко ждут. И об этом следует помнить — вам, чей путь опасен, и любой шаг может вести к смерти. Но сейчас речь не об этом.

Я жду, подавленно разглядывая зубцы на крепостной стене.

— Ты подумай о другом. Каким бы необдуманным ни был его поступок, и каким глупым конец, Дарис — твой соратник, который погиб. И все, что мы можем для него сделать, это позаботиться о том, чтобы отдать последнюю дань. И хотя бы присутствовать на сожжении.

Я с трудом втягиваю воздух. Как объяснить, что сейчас у меня на душе? Я просто не могу поверить, что тот вечно не унывающий паренек с живыми зелеными глазами, шутящий за компанию с Виктором и никогда не проигрывающий на спаррингах, сейчас просто перестал существовать?

Еще вчера утром мы за завтраком перекидывались остротами, говорили о том, с каким удовольствием отдохнем, когда закончится очередной ряд учебных вылазок, и как побежим купаться на реку, когда потеплеет. Дарис жаловался на салат, который вызывает только отвращение у человека, привыкшего к мясу, и втихую подкидывал листики в чужие тарелки. Шутил, подбадривал Рэй, которая боялась испытания со стрыгами. Он был самым сильным учеником, самым опытным. Кто угодно из нас мог погибнуть, но не он!..

А теперь Дарис догорает на той огромной поляне в окружении бывших соратников, и никогда больше не будет подбадривать нас, да подкладывать лягушек девушкам в комнаты. Его любимая шуточка, хотя мы давно перестали их бояться… И мне страшно запоминать его таким, бледным и безжизненным, на погребальном костре.

Учитель протягивает мне руку, и я крепко хватаюсь за его рукав. Подтягиваюсь ближе и утыкаюсь лицом в куртку, сдерживая всхлип.

Дарис говорил, что терпеть не может сентиментальности и долгие прощания. Вряд ли бы он сказал мне спасибо за то, что я вместо того чтобы проводить его, отсиживаюсь одна.

Старший обнимает меня за плечи.

— Каждый переживает по-своему. Не стоит себя винить. Я вижу, что тебе тяжело.

Я решаюсь спросить:

— Еще не поздно успеть на… последнюю часть?

— Нет, еще не поздно. Пойдешь?

— Конечно.

***

Как бы ни раздражали меня некие кровожадные личности, все же их бывает чуточку жаль. Вампир — то есть, Лаурен — похоже, так и продремал всю ночь, прислонившись к бревнышку. Как-то бессовестно вышло. А у меня даже нет другого одеяла, чтобы поделиться им. Замерз, наверное. Хотя вот дорожный плащ могла бы и догадаться отдать!

Да, утро тоже не задалось. Под косым взглядом мне даже кусок в горло не полез, так что обошлась глотком воды и начала собирать вещи.

Вампир без комментариев провожал меня внимательным взглядом, следя за тем, как я скидываю вещи в сумку, а потом замираю и оборачиваюсь к ястребу.

— Это возможно?

А когда я повернулась и уставилась испытующим взглядом, он явно испытал желание повторить вчерашнюю попытку побега.

— Рен, ну-ка подойди сюда. — Я постаралась позвать очень ласково, но эффект был такой, словно я полезла рукой за спину и достала зазубренный тесак. Он мигом подобрался.