Чтение онлайн

— Ты уверен? — спросила Рамония.

— Мы виделись с ней около четырех часов назад, Госпожа...

Крик ужаса раздался из зала. Крик, напоминающий рыдание банши.

— Аудиенция в самом разгаре, — фейри, широко улыбнувшись, махнула рукой вампиру. — Иди, Алостар. Я сама за ней приду.

Вампир, поклонившись Госпоже, развернулся и направился к выходу, но не успел он закрыть за собой дверь, как его окликнула Рамония.

— Да, мой свет?

— Я так и не поняла, зачем ты это делаешь? Дамьен же был твоим покровителем, а твою помощь мне он расценил бы как предательство.

— Дамьен не просто был моим покровителем. Как фейри называют вас? Мой свет? Вот, он был моим светом во тьме. А она его убила.

— Он бы и так умер, Алостар. Он ведь был стигматирован.

— Я знаю. Он предпочел более достойную смерть. Не хотел гнить, как канавная крыса. Но ведь и она обрушила на него орудие без раздумий, я уверен. Он бы ещё прожил несколько недель...

— Но в конечно итоге он бы всё равно умер.

— А разве бывает так? Бывает, что кому-то хочется отпускать дорогих людей? Мы готовы отдать жизни за эти пару минут для любимых. А она лишила его этих минут. Без зазрения совести, Рамония, — его губы дрожали, а кадык подергивался. Фейри не знала: то ли он будет плакать, то ли кричать. — Я свободен?

— Да, Алостар. Ступай...

***

Тина стояла на берегу. Морской ветер раздувал брызги и трепал её спутанные волосы. Песня. Последнее, что она будет помнить об этом моменте. Песня, которая ласкала её слух. Где-то на задворках своего сознания она понимала, что в этой песне покоится опасность и, возможно, её смерть, но разве сейчас её может что-то беспокоить? Кристина побежала к пирсу. Её отнюдь не волновало то, что песня русалки несет для неё смерть. Сейчас эта музыка даровала лишь одно – спокойствие. Не было той тьмы заполняющей разум, не было оттого отчаяния, была только песня.

Прекрасный голос направлял её ко дну моря.

Девушка без раздумий прыгнула, холодная вода сжала легкие. И заполняла собой все пространство внутри органов.

Холод отрезвил её сознание, но было слишком поздно. Мерзкая и слизкая рука тянула ко дну. Не было сил сопротивляться.

***

Марк вышел на улицу и посмотрел на серое небо. Он волновался за неё. Тревога поселилась в его сердце, с тех самых пор, как он её встретил. Ему было страшно и беспокойно за неё каждый раз, когда она находилась где-то не возле него. Он любил её. Князеву было трудно признаться в этом даже самому себе, а ей тем более. Но эта правда.

Марк потёр виски. Почему ему было тревожно за неё? Решив проверить её сохранность, он побрел к берегу. Запустив руки в карманы своих джинсовых шорт, он пинал камушки, которые встречались на пути.

Крик ворвался в его сознание. Такой до боли знакомый голос просил о помощи. Не думая, он бросился в холодную воду и поплыл. Холод буквально пробирался в его кости, сковывая движения, но он и не думал останавливаться. Марк плыл на её голос, который становился всё тише и тише. Погрузившись в глубину синего моря, он схватил её за локоть и потянул к себе. Русалка держала её за лодыжку и шипела на парня.

— Моя... моя...

Марк покачал головой и вывернул запястье, указывая на свою метку. Русалка в испуге отпрянула от Тины и развернулась в направление противоположное от неё. Князев, не медля, вытащил Тину на пирс. Девушка была холодная и без сознания. Она почти не дышала.

— Дыши... — умолял он, нажимая руками на её грудную клетку.

***

Темно и холодно. Только голос. Не песня русалки, а голос, который она могла слушать постоянно. Марк просил её о чём-то. Он просил её дышать? Зачем? Соленая вода из легких просилась наружу. Теплые губы раскрывали её уста и вдыхали в неё воздух. Разум просился возвратиться в то темное забвение, но тело искусственно заставляли дышать. Эти теплые, сухие губы заставляли её жить...

Кристина закашлялась, выплевывая всю морскую воду. Она открыла глаза и увидела перед собой встревоженное лицо Марка. Нет, не встревоженное... он был в ужасе. На его скулах заходили желваки.

— Я думал, что ты умрешь, — дрожащим голосом признался он.

Марк поднял её на руки и прижал к себе.

— Ты же знаешь, что помечена русалкой, — в его голосе не слышалось каких-то назиданий. Просто констатация факта.

Он занес её в дом. Опустив её на кровать, он стянул с неё мокрую кофту и помог снять джинсы. Схватив одеяло, Марк укутал её в него.

— Т-ты т-тоже з-замерз, — дрожащим голосом выговорила она, раскрывая одеяло, тем самым приглашая его к себе.

Марк посмотрел на неё и, стянув с себя всю одежду, залез в постель. Он прижался к ней и обвил руками. Кристина издала вздох наслаждения. Его кожа была такой же холодной, как и её.

Повернувшись, она прижалась к парню и, притронувшись губами к ключице, произнесла:

— Прости меня, пожалуйста. Я такая глупая.

Парень, отстранившись от Тины, сел перед ней.

— У меня нет выбора! — её озябшее тело просило тепла. Его тепла. — Эта сила поглотит меня...

— Выбор есть всегда! — парировал он. — Главное - сделать правильный.

Растирая её замершие руки, он целовал каждый онемевший палец, чем приводил её в экстаз.

Его мягкие, теплые уста потянули её нижнюю губу. Кристина, тихо простонав ему в рот, запустила свои руки в его запутанные волосы. Слегка потянув его волосы, она пробудила парня. Он прижал девушку к себе и обвил своими крепкими руками её талию.

Вдруг резко отстранившись, он поглядел на неё, только сейчас он понял, что они были обнажены. Сглотнув, он сказал:

— Это опасно, Тина.

Кристина, нахмурившись, притянула парня к себе.

— Что ты там говорил про выбор? Так, вот, я тоже свой сделала!

Она обвила его шею руками и прижалась губами к его губам.

— Скажи, — попросил он, отводя постоянно выбивавшуюся прядь черных волос.

Нежно проведя тыльной стороной ладони по её скуле, он поцеловал Тину в щеку, потом в шею и, спускаясь всё ниже, он шептал:

— Скажи...

Марку было важно услышать это, он чувствовал, но ему хотелось услышать, хотя бы раз от неё эти слова.

Во времена, ещё до появления метки, Тине иногда казалось, что она сумасшедшая, потому, что видела мир совсем не таким, каким его видели остальные люди. Где другие лицезрели ложь, она видела способ скрыть правду, ранящий способ, не приносящий никаких результатов, кроме саморазрушения, где кто-то уличал кого-то в предательстве и сгибался под напором удушающей несправедливости к себе, то она просто впитывала опыт, подаренный предавшим человеком. Когда кто-то влюблялся, она оставалась в стороне от этого чувства, ей не было ведомо слово «любовь», но когда-то однажды она думала, что испытывала его, до встречи с повзрослевшим Марком Князевым. До встречи, которая изменила её мир. Когда она была готова погрязнуть в пучине несправедливости, одиночества и омерзительной жалости к себе, которую до боли презирала, она получила записку. Всего пару предложений нацарапанные косоватым почерком, всего пару глупых, казалось, фраз. А, может быть, и нет? Может быть, и это было спланировано? Да какая к черту разница! Даже если это так, то она счастлива, ибо тогда в библиотеке особняка династии Князевых, когда брат с испуганными глазами и трясущимися руками рассказывал ей ту правду, которая казалась такой безумной и до нелепости глупой, что становилась настоящей, такой в которую хочется верить, Тина поняла, что мир, в котором она так судорожно пыталась найти себя – нашёлся.