Чтение онлайн

Беркут завершил весьма пламенную речь, закурил и с интересом стал разглядывать тлеющий кончик сигареты. Ждал. Ни один мотоциклетный движок не нарушил полуночной тишины. Все члены банды хранили молчание, так же как и их железные кони.

— Что ж! Я был в вас уверен! — резюмировал Беркут. — Сегодня мы разъезжаемся по домам, отдыхаем. Готовьте цепи, бейсбольные биты, куски металлических труб, ножи. Завтра вечером мы стартуем в город Тулеевск в семь часов вечера! Сбор здесь в шесть часов. Итак, «Беркуты», по домам.

Не говоря больше ни слова, он направился к своему мотоциклу. Девушка в черных ботфортах, что развалилась на сиденье, слезла и пропустила парня за руль. Сама же села позади и плотно обхватила спину Беркута в кожаной куртке. Лидер банды повернул ключ в замке зажигания и отлично отрегулированный движок моментально запустился. После этого еще двадцать двигателей разорвали ночную тишину. Вереница мотоциклов стала уходить в сторону огней города Шаповск.

Через оптический прицел винтовки стрелок хорошо видел окна дома напротив, прохожих, прогуливающихся по набережной, потоки машин по обе стороны дорожного полотна, влюбленные парочки и редких мамаш с детскими колясками. Их мужей, потягивающих пиво после трудового дня. Прицел оптики передвинулся на начало набережной, и винтовка застыла в руках: в город въезжала большая группа мотоциклистов. Они ехали одной колонной. Гости не нарушали правила дорожного движения, не «подрезали» других водителей и вели себя законопослушно. Сквозь оптический прицел снайпер внимательно следил за этой группой. Одеты в кожаные куртки, выглядели приезжие устрашающе. Разномастные защитные шлемы на головах создавали ощущение движущейся мозаики. Наблюдатель увеличил приближение и присмотрелся к рисункам на одежде мотоциклистов, а также их шлемам. На последних ничего вразумительного разобрать не удалось. Какие-то разноплановые небольшие наклейки, а вот что касается росписи кожаных курток, то сквозь овал прицела отчетливо можно было различить силуэт хищной птицы. В птицах человек с ружьем не разбирался, то были то ли орел, то ли сокол, то ли беркут, но то, что это хищное животное — это ему было очевидно.

Въезжающих на мотоциклах ребят стрелок уже видел в городе раньше, но то, что они не тулеевские, он понял практически сразу. «Интересно, что им нужно в городе?». Снайпер немного проследил за мотоциклистами, увидел, как те свернули с набережной в сторону Литейного проспекта. Потом отложил в сторону винтовку, достал из коробка спичек одну и принялся сосредоточенно ее жевать. Снайпер обратил внимание на белку, что грызла семечки на высокой ели. Сам процесс поедания орехов рыжей красавицей оказался очень интересным, но при этом человек с ружьем не терял контроля над ситуацией вокруг. Его слух улавливал малейшие звуки, взгляд его глаз то и дело «стрелял» в разные стороны. Стрелок был спокоен: никого рядом не было, лишь белочка продолжала грызть орешки, совершенно не стесняясь того, что за ней пристально наблюдают с земли.

Она как будто чувствовала, что этот субъект опасен для людей, но никак не для нее, очаровательного пушистого создания. И любительница орешков оказалась абсолютно права. В данном лесу никто не собирался причинить ей вреда.

Лизка склонилась перед окном водительского сидения автомобиля и разговаривала с потенциальным клиентом. На ноги она натянула ажурные колготки. Красная кожаная мини-юбка, такие же красные лаковые туфли на высоком каблуке. Джинсовая ветровка с глубоким декольте выгодно приоткрывала клиентам заметный бюст. От нее пахло приятными, пусть и не очень дорогими, духами. Характеру бойкого, боевитого, Лизка не очень любила именно женщин. В детстве ее и отца бросила мать, уехав с другим мужчиной в дальнюю южную республику еще Советского Союза.

Стрижку и укладку себе она всегда делала в одном и том же салоне красоты, у одного и того же мастера, который иногда, к тому же, становился клиентом Лизки в сексуальном плане. Но это нисколько не смущало девушку легкого поведения. Более того, у них частенько даже случались с парикмахером творческие споры о том, какую прическу из модельного ряда в следующий раз стоило бы попробовать «ночной бабочке». Особенно умильно это выглядело и звучало тогда, когда дискуссия о новинках в парикмахерском искусстве, о новых веяниях в уходе за волосами, происходила во время любовного акта Лизки и ее парикмахера по имени Ашот. Ашот был большим спорщиком и, даже кувыркаясь с Лизкой в постели, отстаивал свою точку зрения, скажем, на новое поветрие в химической укладке волос в виде мельчайших колечек и завитушек.

— А как ты думаешь, Ашотик, пойдет ли мне прическа «а-ля шестидесятые» за номером четыреста двадцать восемь в твоем итальянском каталоге? — совершенно отстраненно иногда спрашивала девушка парикмахера, который в этот момент любил ее тело.

— Сичас, дорогая! Погоди! Я так вот прямо на память не помню, что за форма и стиль у шедевра под этим номером. Вот я закончу свое мужское дело и тогда мы вместе, как клиент с клиентом, как друг с другом, как любовники, наконец, решим этот важный для тебя вопрос!

— Хорошо, хорошо, Ашотик! Продолжай свое мужское дело! Но как только ты его закончишь, мы вернемся к вопросу № 428!

Лизка, переговорив с потенциальным клиентом, отшагнула от автомобиля. Машина с визгом стартовала от обочины, как бы давая понять, что результатами торгов не довольна даже она. Девушка с разочарованным лицом прохаживаться по тротуару Литейного проспекта города Тулеевска. Так повелось, что именно этот проспект стал местом скопления «ночных бабочек». То были уличные проститутки, самые незащищенные, но и самые отчаянные представители профессии. Сам проспект расположился чуть в стороне от делового центра крупного промышленного города. Это был тихий, в основном с тенистыми аллейками уголок, по которому гуляли обычные горожане. Очень зеленый.

Понимая, что полностью победить уличную проституцию не удастся, да и вряд ли это необходимо, администрация города усилиями местной милиции и даже при поддержке общественности сместила сюда жриц любви из самого центра города. Подальше от глаз добропорядочных граждан, от высоких гостей из Зеленодара, а значит и губернаторского штаба и даже из самой Москвы. «Пусть антисанитария, развращающее влияние на молодежь и детвору, опасные венерические и прочие болезни, явная наркомания, будут минимизированы, насколько это возможно!» — решили тогда в мэрии. В принципе, все в городе знали, что есть такой тихий проспект, где каждый желающий может купить себе уличную женщину. Но, главное, что «ночных бабочек» теперь почти не видно, они не стоят в вызывающих позах и одеждах в центральной части города, где гуляют мамаши с колясками и бегают в школу детишки. Кому надо на проспект — дорогу знает, и он туда попадет.

Конечно, в Тулеевске существовали бордели, мелкие и крупные, на квартирах и в гостиницах, отелях, но то был уже другой уровень бизнеса. Там работали девушки и женщины более молодые и привлекательные, да и контролировался этот сектор весьма серьезными людьми. В этих публичных домах следили за чистотой, многие девушки и женщины регулярно проходили медицинское освидетельствование, наркотики не приветствовались. Один особо «продвинутый» закупил девушкам в киоске настоящие трудовые книжки, куда вносили данные о дате поступления девицы на службу, сведения о поощрениях и наказаниях, выплаченных премиях и о переводах на другую работу. Имелось в виду смена одного борделя на другой или переход на более высокую ступень, или наоборот, снижение статуса в зависимости от поведения жрицы любви. Более высокая ступень означала прежде всего более высокий уровень клиентуры, а значит, и заработков. Правда, трудовые книжки нигде не регистрировались и в официальные органы типа комиссии по трудовым тяжбам (в том числе Пенсионный фонд Российской Федерации) подобные данные не предоставлялись. Тем не менее, девушки не протестовали против передовых нововведений. Есть официальная «корочка», то, значит, ты — рабочий человек, посильным трудом вносишь вклад в трудовое движение. В одной из комнат притона был организован мини-офис, где имелась оргтехника, компьютер. В специальных папках хранились образцы заявлений, объяснительных, прошений об отгулах и отпуска за свой счет.

Например, в повестке притона под кодовым названием «Порядок и учет» стояли два вопроса. Первый — нетактичное поведение девушки по кличке Пончик и — второе — заявление еще одной девицы на отпуск за свой счет. По второму пункту хозяева борделя пришли к выводу, что предоставить отпуск следует, но не больше чем на две недели.

А вот с Пончиком ситуация складывалась неприятная. Это была уже весьма зрелая девицей весом под сто семь килограммов. На таких женщин есть свои любители. Политически подкована, требует лучших условий работы. Знает конституционные права. Характеру спокойного, но только до определенной грани, перешагнув которую смельчак рисковал нарваться на вспышку неистового гнева с рукоприкладством. Примером служит следующий вопиющий случай. Однажды провести с ней время выразил желание низенький мужичок в кепке и очках. Он работал бухгалтером в крупной нефтяной компании. Подчиненные прозвали его Барсук за широкие щеки. Так вот: согласно гневной объяснительной Пончика, написанной на специальном бланке, где она требовала пересмотреть многие «условия найма согласно международным конвенциям» клиент вел себя очень развязно, был пьян, больно щипал ее за выпуклости и дородное тело.