Чтение онлайн

— Маугли, Таран! Звоните ребятам, зовите Стилета! Эти отморозки налетели, чуть голову Светлячку не отрезали! Хотят, чтобы мы на них работали! Дань назначили им выплачивать! Это совсем отморозки! Звони…

Договорить она не успела: торопясь навстречу к Маугли и Тарану, девушка не заметила метнувшуюся в ее сторону фигуру. Сильный хук в челюсть сбил ее с ног. Это «сработал» Сухарь. Он настигнул жертву и досконально выполнил указание вожака перед выездом в Тулеевск. Беркут четко сказал, что если кто-то из шлюх побежит, попробует куда-то звонить, звать на помощь, то следует немедленно «вырубить шлюху» ударом кулака. Использовать кастеты, бейсбольные биты, обрезки труб нельзя, чтобы не «покалечить товар». Таким образом, Сухарь все сделал точно. Лизка рухнула на тротуар и застонала. Все видели, как гримаса боли исказила ее лицо. Она теперь лежала на тротуаре и извивалась на нем, как раненное охотником животное, усиленно растирая правую скулу, куда пришелся удар.

Маугли в одной руке держал бейсбольную биту, а в другой мял надкушенный гамбургер. Он оглядел трясущую головой от полученного сотрясения Лизку, резко отшвырнул американский бутерброд. Затем обхватил обеими руками рукоятку биты для игры в американский же футбол, и в пару прыжков оказался рядом с Сухарем. Удар вышел мощным и быстрым. Сухаря спасло только то, что он не снял защитный шлем мотоциклиста. Пластик хрустнул, но выдержал. Тут же со всех мотоциклов соскочила целая кодла вооруженных цепями и арматурой участников банды Беркута. Они, как стая волчат, накинулись на Маугли и Тарана, избивая тех в кровь, но не убивая. Это тоже был приказ Беркута: никаких трупов. Показать кто теперь хозяин на Литейном проспекте это — да, пожалуйста. Но никаких мертвецов! Тарана и Маугли быстро сбили с ног ударами кастетов. А потом добивали уже внизу высокими сапогами и армейскими ботинками с рифленой подошвой. Несчастные сгруппировались, превратились в сжатый комок. Они старались прятать лица, закрывать локтями жизненно важные органы. Увесистые подошвы, как молоты врезались в их тела. Удары сыпались со всех сторон. Лица обеих сутенеров уже были залиты кровью, и в этот момент раздался громкий крик Беркута:

— Хватит!

Как только приказ пронзил теплый воздух, избиение прекратилось. Главарь мотоциклистов медленно подошел к двум парням на земле, присел на корточки, внимательно рассмотрел результаты расправы. После чего залез сначала в куртку к одному, потом к другому и достал из кармана Маугли перекрученную резинкой небольшую сумму денег.

— Это мы берем на лечение нашего человека! — потряс он купюрами перед лицом Тарана. — Ты понял меня?

Таран едва качнул головой и попытался утереть окровавленное лицо.

— Ты понял меня?! — повысил голос Беркут.

— Понял! — прохрипел Таран.

Беркут выпрямился и обратился громко ко всем:

— Итак, вы все видели, что будет, если вы не будете выполнять наши приказы!

Он указал пальцем на распластанных на земле сутенеров. Потом направил биту на корчившуюся от боли на тротуаре Лизку, резким движением поднял над головой обесцвеченный локон, который он отсек у Светлячка:

— И помните! При неповиновении будем отрезать скальпы! И даже головы!

Для наглядной демонстрации серьезности намерений он резко подбросил вверх пучок обесцвеченных волос. Локоны взлетели и на легком ветру распушились, разлетелись по кругу. Проститутки с ужасом следили за этим зрелищем. Парень еще раз крикнул:

— Итак, через неделю в десять часов вечера, мы будем на этом месте опять и получим от вас оговоренную сумму. Потом я установлю постоянное дежурство своих людей. Они будут вас охранять, но и они же будут получать деньги от клиентов и делить прибыль. Так же готовьтесь к тому, что периодически вы будете удовлетворять моих ребят бесплатно. В ответ мы вас защитим и никому не позволим вас и нас «кидать» на «бабки»! А сейчас, за лажовый прием, что вы гостям оказали, мы сделаем еще кое-что.

Беркут перекинул из руки в руку бейсбольную биту, медленно подошел к автомобилю Маугли и Тарана и быстрым ударом разбил левый фонарь, а после — лобовое стекло. Тысячи квадратиков битого стекла влетели в салон автомобиля, засыпав открытый сверток с гамбургерами осколками.

— Теперь останетесь голодными! — усмехнулся Беркут, глядя на обертки фаст-фуда. — Хотя кто знает! может быть, вы и со стеклами хавать это сможете!

Он рассмеялся и выкрикнул во все горло лишь одно слово:

— Домой!

«Беркуты» начали рассаживаться по мотоциклам. Сухаря, который все еще тряс головой после неслабого удара битой, посадили позади другого члена банды. Управлять мотоциклом Сухаря взялся паренек по кличке «Пигмей». Пигмей отличался злобностью, малым ростом. Появился на свет он благодаря гастролям одного цирка шапито, где и случилась любовь между его матерью и актером-карликом цирка. Карлик оказался фантастически обаятельным, ярко одетым и казался таким беззащитным, что мама Пигмея «втрескалась» в него сразу и бесповоротно. Любовь случилась бурная. Но сезон гастролей закончился и феерический маленький артист цирка укатил из города, обещав вернуться. Женщина ждала его до конца своих дней. Быстротечное заболевание крови утянуло ее в могилу, а сынок циркача — Пигмей — попал под опеку тети.

Сейчас же Пигмей и другие мотоциклисты из банды Беркута почти одновременно запустили двигатели и, довольные успехом своей вылазки, направили колеса в сторону родного городка Шаповска, что раскинулся в 38 километров от Тулеевска.

Опенок мрачно рассматривал руль своего мотоцикла. С одной стороны, ему льстило, что его, такого невзрачного и плюгавого члена банды, вожак назначил как бы «смотрящим» за новой территорией в Тулеевске и доверил одно из самых важных миссий — сбор дани. Это являлось сигналом, что Беркут ценит Опенка. С другой стороны, это накладывало и огромную ответственность. В чужом городе, где они — Беркуты — уже и так основательно «наехали» на проституток, они беззащитны, если смотреть правде в глаза. Опенок помассировал свою стриженую голову и писклявым голосом спросил вожака:

— Послушай, Беркут, а тебе не кажется, что завтра надо двигать опять всей нашей группировкой в Тулееевск? Я понимаю, ехать надо! Завтра подходит время выплаты нам дани. А вдруг нас там ждут? И башки открутят? Этот Стилет и его люди. А может, менты нас там «пасут», или серьезная тулеевская мафия вмешалась в это дело! Хрен знает, чего там ждать!

— Ты поедешь не один! С тобой поедут трое наших! — отрезал Беркут.

— Это конечно клево, но дань-то собирать мне! И если что, то мне первому башку отрежут! Как опенку в лесу отрезает шляпку какой-нибудь гребаный грибник! — запищал Опенок.

— Если ты испугался и наложил в штаны, то так и скажи! — насмешливо сказал Беркут. — Мы тогда тебе памперсов пачку купим. Либо парня покрепче поставим над проститутками Тулеевска!

Остальные члены банды загоготали, а Опенок покраснел и набычился.

— Ладно! Ладно, Опенок, не дрейфь! — спокойно проговорил Беркут. — Я же не позволю вам туда просто так сунутся. Одним. Если нам там засаду устроили, не позволю в нее угодить! Есть у меня одна мыслишка, как уйти от подставы.

В момент этого разговора вся банда отдыхала вокруг большого костра. Время приближалось к десяти вечера. Дождевые тучи висели над их головами. Рядом с костром стоял сборный мангал. На шампурах шкварчились кусочки мяса и сосиски. Беркут пил водку. Его пацаны потягивали пиво. Девчонки смаковали купленный Беркутом ликер и полусладкое вино. Одна из них, по прозвищу Волнистая, пригубила ананасового ликера и порадовалась напитку:

— Как же вкусно! А скажи, Беркут, вот Сухарь… Он как, надолго на больничную шконку угодил?

— Да нет. Скоро будет здоров. Башка у него трещит основательно, после того как его тулеесвкие сутенеры бейсбольной битой приложили. Но, вроде, перелома нет, сотрясение небольшое. Врачи посоветовали еще не гонять на мотоциклах. Быть осторожными! Они думают, что он упал с мотоцикла! Мы эскулапам прогнали в уши, что сухарь в дерево на мотоцикле въехал.

Воцарилась короткая тишина.

— Так что ты придумал, Беркут? — вернул разговор к своим переживаниям Опенок.