Охотник за головами
Шрифт:
– Мы и отсюда все видим, – сказал один из мальчишек.
– Пошли домой. Все уже сгорело, – приказала женщина, заглянув в ящик. Мальчишки скрылись, прихватив с собой скейт.
Через пару минут раздался новый звук. Шум открываемого лифта и голоса. Держа пистолет, Спарки перешел от машины в тень одной из колонн.
– Снег замедлит наш путь, – сказала Женевьева Деклерк, выходя из лифта.
19.48
Пассажирская дверца "вольво" отстояла от бетонной колонны всего дюймов на восемь.
– Тесновато, – заметила Женевьева.
– Можете подождать, пока я развернусь, или садитесь вперед.
– Я сяду вперед.
Флад заметил царапины на фаре, когда обходил машину.
"Хулиганы?" – подумал он.
– Что такое? – спросила Женевьева. – Это не...
В пятнадцати футах от них грохнул выстрел. Его эхо заметалось среди колонн. Пуля ударила Флада в грудь, отбросив его на машину. Кровь брызнула на стекла "вольво".
Но даже раненый, он реагировал быстро. Женевьеву вниз. Раздался второй выстрел, еще более громкий. Срикошетив от бока машины, пуля попала в глаз женщины. Превратив ее мозг в кровавое месиво, кусок свинца пробил череп и вылетел наружу.
Женевьева Деклерк умерла, не успев упасть на пол.
Когда раздался третий выстрел, Флад уже залег за машиной с пистолетом в руке. Он видел, как пуля попала в Женевьеву, и знал, что она мертва.
С бешено бьющимся сердцем он оглядывал площадку в поисках убийцы. Он был почти беспомощен – стоило Охотнику подойти ближе, и он окажется легкой мишенью.
С трудом поднявшись на ноги, он побежал. Пуля ударила в бетон в пяти дюймах от него. Когда его миновала пятая пуля, он ощутил приток адреналина в надежде на спасение.
Но шестая пуля попала ему в спину и бросила на пол. Боль, как молотом, оглушила его.
К нему спешили шаги. Щелкнул курок, но выстрела не было. Шаги затихли.
Где-то поблизости прогромыхал грузовик.
Эл Флад, шатаясь, поднялся на ноги и побрел прочь от дома, увязая в густом снегу.
За ним тянулся кровавый след.
19.51
«Черт!» – подумал Спарки, когда пистолет дал осечку.
Грохот грузовика приближался. Нырнув за "вольво", он отыскал спортивную сумку.
Он не выходил, пока шум машины не стих.
Избавься от улик. Уничтожь головы, а потом догонишь этого ублюдка.
Он вставил в 38-й новую обойму.
Вот. Все правильно. Не дрожи. Тверже пальцы.
Должно быть, в этот момент жители Вест-Энда уже звонили в полицию; отраженный от бетона звук выстрелов разбудил даже глухих. Скоро здесь будут патрульные машины.
Хорошо, что все головы были в сумке. Там лежал и дневник Флада. Спарки заглянул в него.
«Почему люди так боятся отрубленных голов? И почему у меня этот страх сильнее в тысячу раз?»
Закрыв дневник, Спарки сунул его в сумку и, захватив оставленную кем-то промасленную тряпку, направился к железному баку.
Флада нигде не было видно.
Спарки кинул в бак, где еще тлели угли, тряпку, которая тут же вспыхнула. Потом побросал туда же головы. Их кожа горела, как бумага, волосы трещали, золотые колечки в губах вспыхивали красным. Следом полетел дневник, страницы которого тянулись из огня, как обугленные пальцы, пока не распались в прах.
«Черт с тобой, мама. Гори, ведьма, гори!»
С чувством освобождения Спарки открыл ближайший мусорный ящик и сунул туда сумку. Потом, все еще сжимая пистолет, пошел по кровавому следу.
«Ну, мистер Флад, теперь побеседуем с вами».
Выстрелы
19.56
Эл Флад никогда не был ранен, но он не один раз слышал рассказ людей, с которыми это случалось. Все они говорили, что главной их мыслью при этом было: "и зачем я здесь оказался?"
Флад оказался здесь по своей воле. И он умирал.
"Так умри! – подумал он. – Что тут такого? По крайней мере, с тобой умрет и твой страх".
Странно, но сейчас он не боялся.
Такие вещи, как одиночество и непонятость, стали для него далекими и чужими. Смерть казалась избавлением. Жаль только, что она сопровождалась такой болью.
Флад понял, что зря пошел в этом направлении. Он оказался на складе, между тремя громадными контейнерами, и со стороны улицы был абсолютно открыт. А патронов оставалось всего три.
Тошнота накатывала на него волнами. Один раз ему показалось, что в вое ветра он слышит полицейскую сирену. "Глупо. Они никогда здесь не ездят. К тому же ночью у них полно дел в этом зачумленном городе".
Он сел на снег и закрыл глаза.
Из мрака, застилавшего его сознание, выплыл старик в очках в проволочной оправе, с седыми волосами, курящий тонкую сигарету. Он сидел в санях и читал пожелтевшую газету, покрытую снегом. Эл Флад узнал старика; когда-то он читал одну из его книг.
Старик повернулся и шелестящим голосом сказал: "Этот снег засыплет всю провинцию. Он идет над темным океаном. Он идет над вершинами Скалистых гор. Он идет даже над тем маленьким кладбищем... маленьким-маленьким кладбищем..."
Старик исчез, растворившись в снежном вихре, и вместо него Флад увидел занесенный снегом склон горы и разбросанные на нем куски фюзеляжа. Он понял, что видит могилу отца.
Издалека послышался грохот прибоя. Черные волны били о берег, на котором стояли покосившиеся кресты и надгробия.
"Это старое индейское кладбище, – сказал голос, – на западе Ванкувера. В одной из его могил зарыт твой брат".
Он снова увидел сани, но теперь в них, кроме старика, сидел плечистый мужчина с колючей бородой. Он положил руку на плечо соседу.
«Странно, что они дружат. Такие разные...»
"Снег падает над всей Вселенной, сын мой, – сказал старик, – над живыми и над мертвыми".
"Она умерла, – добавил другой, – но ты жив. Если не можешь ничего сделать для себя, сделай для нее. Ты ведь ее любил. Смотри!"