Чтение онлайн

– Две дозы, – сказала она наконец.

– Извини. Я плачу их из своего кармана. Я хочу это знать не по службе, а для себя.

– Знать что?

– Ты трахалась с ним? С Харди?

Она широко раскрыла глаза:

– Что?

– Ты с ним трахалась?

– Шутишь? Он мой мужик, я же сказала.

– На улице говорят другое. Что ты надрывалась для него, а он тебя поколачивал. Ты же знаешь, шлюха не обязана спать со своим сутенером. Поэтому повторяю вопрос: ты с ним трахалась?

– Каждую ночь.

– Он кончал?

Она пожала плечами:

– Со мной все кончают, – она нагнулась и собрала деньги с пола, засунув их в карман джинсов. Потом пошла к выходу, но чуть погодя обернулась.

– А теперь послушай, коп. Джонни был хорошим человеком и классным любовником. Да, он посадил меня на иглу, но он был единственным мужиком, которого я хотела. Понимаешь, что это значит? Ты думаешь, я обычная шлюха, которую оседлал черный "кот"? – она опять плюхнулась на стул. – Что ж, может, и так. Я вот что скажу: он и правда здорово побил меня, когда я продала одну его вещь. Старую маску. Но я не обижалась. Он по этой маске прямо с ума сходил.

– А почему ты продала маску, а не его "Поляроид"?

– Не смеши меня. У Джонни никогда не было таких вещей. Он и фотографировать не умел.

Она встала и вышла. Я не задерживал ее, она сказала все, что я хотел.

Она пошла колоться, и я немного завидовал ей.

Пусть на несколько минут, но она будет счастлива.

Я нашел их в кафе на Мейн и подсел за столик. Они вели обычный полицейский разговор.

– Она утверждает, что украла зажигалку потому, что нервничала, когда крала другие товары, и ей захотелось курить, – сказал Рик Скарлетт.

Все рассмеялись, и Уильям Типпл вставил:

– Неплохо, но я думаю, приз получит Бешеный Пес. Все согласны? Эд, получи шесть четвертаков.

– Что это? – спросил я. – Воссоединение?

– Нет, просто совпадение, Скарлетт, Спэн и я выступаем свидетелями в деле Ракстроу. Сообщничество и контрабанда наркотиков. Макдональд и Льюис встречаются с американцами по поводу Мэттью Пола Питта. А у Рабидовски здесь вор под судом.

– Такая скука, – пожаловался Рабидовски, – с тех пор, как распустили отряд. Лучше бы мы до сих пор ловили его.

– Может, мы его и не поймали, – сказал я.

В этот момент я понял, что чувствовал полковник Тиббетс, когда сбросил атомную бомбу на Хиросиму.

Я сказал им все. Почему человек с нормальной потенцией шел убивать женщин и при этом ни разу не имел оргазма? Может быть, это сделал тот, кто как раз не был способен на нормальную половую связь? Может, он заразился сифилисом и ненавидел всех женщин?

Мою теорию встретили без восторга.

Скарлетт как-то странно поглядел на меня, встал и ушел.

Остальные под разными предлогами тоже разошлись. Я остался один над остывшей чашкой кофе.

Каждый человек одинок.

Не от этого ли отец начал пить?

Если так, я его понимаю.

Когда я вновь просматривал дело Охотника, из одной папки выпал негатив.

К тому времени я уже решил, что дело закончено и незачем ворошить прошлое. К тому же у меня были другие дела.

Странно, что я совсем забыл про эту фотографию. Может, это было подавление, о котором говорил доктор Рурик. Но обнаружив ее сейчас, я понял, что заберу ее домой.

И вот она вставлена в мой увеличитель.

Отец, смотри на нее вместе со мной.

Помнишь, ты наказал меня, когда я швырялся камнями в соседскую кошку? Я тогда очень сердился на тебя. Я сказал, что ты плохой и поэтому не можешь найти работу.

Сколько раз я потом пожалел об этом!

Ведь ты погиб из-за меня. Из-за меня ты нашел эту работу и сел в самолет, уносящий тебя к смерти.

Прости меня, отец.

Господи, насколько негатив четче снимка "Поляроида". Как на нем видны ее спутанные волосы, ее ссохшийся язык в раскрытом для последнего крика рту. Как раздулись ее ноздри, пытаясь поймать хоть немного воздуха. Как полоски кожи обвиваются вокруг шеста, подобно мертвым змеям.

Минутку. Это что-то новое. На других фотографиях был виден только шест. Здесь он стоит в ведре с песком.

Теперь понятно, как действовал Охотник.

Вернувшись с трофеем, он насыпает в ведро песок, надевает голову на шест, втыкает его в ведро и ставит на фоне белой простыни.

Потом делает снимок.

Возможно, он хотел купить пленку для "Поляроида", почувствовал неладное и воспользовался простой пленкой.

И что это в ведре, среди песка?

Листья. Опавшие листья.

Я нашел ботаника, работающего в саду Ван-цзена, и показал ему увеличенное фото ведра с песком – конечно, без головы.

– Как вы думаете, это листья клена?

Он вооружился парой очков и сказал:

– Да, это они.

А сколько в городе кленов?

– Тысяч сто, – усмехнулся он. Потом еще раз посмотрел на фото. – Вот это Acer macroghyllum, клен болыпелистный. Самое типичное дерево для этой области.

– Спасибо, – сказал я и уже собирался уходить, когда он добавил:

– А вот другой вид здесь вряд ли можно встретить. Это сикомор или Acer pseudoplatanus. Они растут в Европе и Западной Азии.

– Простите?

– Вот эти, маленькие. Видите, они здесь смешаны с большими? Здесь они не растут, если только высажены искусственно. А где сделан этот снимок?

Я постучал и стал ждать.

Довольно нескоро послышалось какое-то шуршание, потом дверь приоткрылась. В щелочке показался глаз.

– Что вам угодно?

– Доброе утро, мэм. Я хотел бы поговорить с миссис Эльвирой Франклен.

– Мисс Франклен, молодой человек. Кто вы?

– Меня зовут Эл Флад, мэм, – я сунул в щель удостоверение.

Глаз открылся еще шире:

– Вы что, за книгами из библиотеки? Я же их вернула! К тому же, и задержка была не такая уж большая.

– Нет, мэм. Мне сказали, что здесь я могу найти миссис...

– Мисс!

– Мисс Франклен. Я детектив из Отдела расследования убийств городской полиции.

– Детектив! – воскликнула женщина, распахивая дверь. – Входите, детектив Флад! Входите!