Чтение онлайн

Не менее важным направлением работы контрразведки в предвоенный период явилось наблюдение за деятельностью корреспондентов столичных печатных изданий, а также журналистов иностранных газет, аккредитованных в Санкт-Петербурге. В контрразведывательных подразделениях столицы и военных округов специалистов в области журналистики попросту не было. Здесь особую активность проявляли сотрудники охранного отделения Департамента полиции. Основное внимание было сосредоточено на газетной продукции радикального толка. Однако нормы административно-правового воздействия на нарушителей — штрафы, изъятие номеров и даже временное закрытие газет — были неэффективными. Главный цензор Российской империи А. В. Бельгорд вспоминал впоследствии: «…Арестовать газету можно было лишь после выпуска ее из типографии… Даже если в статьях содержались признаки преступлений, мы были лишены возможности помешать частичному распространению этих газет». Явно недостаточный контрразведывательный контроль за сохранением государственной и военной тайны в печати во многом обусловил такое положение, когда в периодической печати появлялись статьи, содержащие информацию государственной важности.

Отсутствие системного агентурного освещения деятельности издательских домов столицы не позволяло реализовать мероприятия по установлению поставщиков сведений, составляющих государственную и военную тайну, а также их покупателей, которые действовали от имени редакции. Лишь в конце 1913 г. директор Департамента полиции С. П. Белецкий обратился к градоначальнику Петербурга с предложением отдать распоряжение начальнику Отделения по охране общественной безопасности и порядка о создании «газетной агентуры» в редакциях городских газет, «возбуждающих наибольшие подозрения в смысле противозаконного добывания и разглашения официальных документов…».

Более квалифицированно контрразведывательное наблюдение велось за представителями иностранной прессы. Так, из аккредитованных в столице германских журналистов в активной разработке находились Анна фон Аурих, Ю.-А. Полли-Полячек и 3. Гей.

Российские контрразведчики установили, что их основная работа заключалась в вербовке негласных информаторов в издательствах столицы, центральных органах законодательной и исполнительной власти, Государственной думе Российской империи и городской думе столицы, а также в сборе сведений оборонного характера, опубликованных в городских газетах. 2 января 1912 г. начальник окружной контрразведки ротмистр В. В. Сосновский информировал начальника городской контрразведки подполковника В. А. Ерандакова, что «госпожа фон Аурих, весьма осведомленная в военных делах, получила не так давно награду от императора Вильгельма, приуроченную к периодическим сообщениям сведений о России».

Ранее, в сентябре 1910 г., в поле зрения политической полиции попал некий «доктор Поль», который по сведениям, поступившим в Департамент полиции, «состоит агентом иностранной державы и в целях военного шпионажа входит в тайные сношения с чинами различных ведомств». Проверка личности подозреваемого установила, что «доктор Поль» в действительности являлся подданным Германии Юлиусом-Адрианом Полли-Полячеком. Он действительно имел свободный доступ на заседания Государственной думы и Госсовета в качестве иностранного корреспондента. В целях сохранения в тайне законотворческих инициатив депутатов, касающихся внешней безопасности государства, начальник столичного охранного отделения М. Ф. фон Коттен наложил запрет на посещение им законодательных органов власти. Полли-Полячек обратился с жалобой на имя П. А. Столыпина, который распорядился о немедленном снятии всех ограничений с его журналистской деятельности, наложив резолюцию: «Я его знаю, — что это за история?» Несмотря на то, что к этому времени Департамент полиции располагал сведениями о тесных контактах Ю. А. Полли-Полячека с уже упомянутым германским шпионом Э. П. Унгерном фон Штернбергом, товарищ министра внутренних дел П. Г. Курлов был вынужден отдать приказ о допуске его к освещению работы российского парламента.

В 1913 г. было аннулировано право беспрепятственного посещения заседаний Государственного Совета представителем немецкого телеграфного агентства 3. Геем. Контрразведывательные органы смогли лишь воспрепятствовать осуществляемому им сбору информации государственного значения, а вот привлечь его к судебной ответственности за шпионскую деятельность не удалось. В июле 1914 г. 3. Гей, как запасной офицер немецкой армии, получил официальный отзыв из Генерального штаба и беспрепятственно покинул пределы России.

Разведка и контрразведка иностранных государств стремилась проникнуть в государственные тайны России, используя своих агентов — «кротов» в посольствах и зарубежных представительствах Российской империи. Они в полной мере использовали неудовлетворительное состояние охраны в российских посольствах, а также порядки, царившие в них. Борьба с «кротами» также постепенно становилась важной составной частью контрразведывательной деятельности. В ней активно участвовали российские военные разведчики. Прежде всего, это были военные и военно-морские атташе, аккредитованные в Германии, Австро-Венгрии и Турции.

Так, в феврале 1911 г. в Берлинском посольстве усилиями российских разведчиков, военного агента в Швейцарии Д. И. Ромейко-Гурко и военного агента в Германии А. А. Михельсона, был разоблачен многолетний немецкий агент Юлиус Рехак, работавший старшим канцелярским служителем. «На его обязанности, — докладывал полковник Михельсон, — лежала уборка в помещении канцелярии посольства, покупка и выдача письменных канцелярских принадлежностей, отправка почты, заделка курьерской почты, сдача и получение этой почты на вокзалах. Юлиус является комиссионером в каких угодно делах. Его осведомленность поразительна. Практически во всех учреждениях и заведениях у него были свои доверенные лица. Он мог достать билеты на железную дорогу или в театр, когда они были уже распроданы, получить беспошлинно с таможни вещи или переслать их». Немецкие власти, и в особенности полиция помогали своему агенту во всем, и это позволило ему создать блестящий имидж у чинов посольства и высоких российских путешественников. У него на руках находились все ключи от помещения канцелярии посольства. Во время уборки, и особенно ночью они находились полностью в его распоряжении. Очевидно, Юлиус работал не один, поскольку вся прислуга была из немцев. Однако уволить его и, тем более, арестовать оснований не было, поскольку информация была получена от российского военного агента в Швейцарии.

Попытки внедрить своего человека в состав обслуживающего персонала российского посольства в Турции, по свидетельству военного агента А. Н. Щеглова, неоднократно предпринимали спецслужбы младотурецкого правительства. Однако эти попытки успешно парировались действиями одного из самых опытных российских разведчиков. В конечном итоге была предпринята попытка отравления Щеглова, которая не удалась только благодаря своевременному вмешательству российских врачей.

Общей бедой в работе российских заграничных представительств была халатность. Военный агент в Париже граф А. Игнатьев вспоминал: «В Париже опасность раскрытия военной тайны начиналась с момента отправки бумаг дипкурьером. По издавна установленному порядку переписка, упаковка и отправка на вокзал дипломатической почты производилась не русскими людьми, а французами. Во время моей службы этим занимался некий Шлаттери, говоривший немного по-русски. По счастливой случайности К. М. Нарышкин, исполняющий когда-то должность советника посольства, обратил мое внимание на слишком долгий срок, который требовался Шлаттери для переезда от здания посольства до вокзала». По мнению Нарышкина, это время использовалось Шлаттери для перлюстрации нашей дипломатической почты французскими властями. Для пресечения этого были приняты весьма эффективные меры: почта привозилась и вручалась Шлаттери собственноручно военным агентом лишь за несколько минут до отхода поезда.

Для борьбы с «кротами» Главное управление Генерального штаба приняло следующие меры. Был изменен порядок хранения секретной документации. Военным агентам за границей был разослан специальный циркуляр, в котором подробно разъяснялось, что их квартиры не пользуются правом экстерриториальности, и поэтому шифры, коды и секретные дела военной агентуры строго предписывалось «хранить в соответствующих помещениях посольств, миссий и генеральных консульств, и отнюдь не в своей квартире, хотя бы и в секретных несгораемых хранилищах». Одновременно военным агентам было предложено заменить всех вольнонаемных слуг русскими подданными, военнослужащими, лучше всего из состава нижних чинов полевой жандармерии. При этом все расходы на командировку и содержание оплачивались совместно Генеральным штабом и военными агентами. Кроме этого, было разослано уведомление военным агентам о конкретных примерах ненадежности частной прислуги, которое включало, в частности, нижеследующее.

«1. Стремление прислуги точно выяснить, кто посещает военного агента и с какой целью, хотя это не вызывалось требованием службы.

2. Рытье в бумагах, брошенных черновиках и т. д.

3. Вхождение более частое, чем это нужно при шифровке бумаг.

4. Пропажа ключей от секретных шкафов».

Все изложенное сообщалось для сведения и принятия мер предосторожности даже от прислуги, вывезенной из России и уже давно состоящей на службе.

Однако на деле это предупреждение оказалось малодейственным, и некоторые представительства России за рубежом крайне неохотно предоставляли необходимые помещения для хранения секретных документов и сопротивлялись принятию необходимых мер предосторожности. Нижние чины из состава полевой жандармерии появились далеко не у всех агентов, поскольку не каждому было по карману содержание их за свой счет.

Одним из средств нейтрализации деятельности разведки противника являлась его дезинформация. Это составная часть общей военной стратегии любого государства. Идея о необходимости наладить в ГУ ГШ фабрикацию фальшивых документов была высказана в 1905 г. ротмистром В. П. Никольским. «Значительным подспорьем для ведения негласной разведки, — писал он, — является порядок, принятый в некоторых государствах, где особо назначенные лица предлагают и выдают иностранцам сфабрикованные сведения и документы, получая за них деньги, которые расходуются на содержание личного состава. Кроме материальных выгод подобная организация направляет деятельность иностранных агентов в желательном для нас направлении и тем самым как бы несколько гарантирует от посягательства на наши тайны и в то же время показывает, что именно иностранцы не знают про нас».