Чтение онлайн

Шанин промчится над болотом, притормозит, развернет вездеход. И воскликнет:

— Красота и простота! Велосипед, не говорю уже о легковой машине, требует куда больше умения и сноровки.

Он ласково погладит ладонью машину.

— А теперь мы прицепим к вездеходу грузовую платформу, — скажет Киселев. — Она тоже на воздушной подушке. Платформа имеет свой автономный двигатель.

— Сколько же она весит?

— Собственный вес — три с половиной тонны. А на платформе еще лежит груз, бетонные блоки весом более шести тонн.

Взревет мотор — и мощные воздушные струи приподнимут продолговатый тяжелый помост. Лев Александрович подойдет и, опершись двумя руками, толкнет платформу. И к удивлению Шанина платформа, подчиняясь силе одного человека, сдвинется с места и чуть проплывет. Станет ясно, что вездеход поведет ее за собой, как игрушку.

Так оно и будет. Вездеход на приличной скорости протянет за собой почти десять тонн! Платформа поплывет над болотными омутами, над зыбкой черной трясиной, которая не удержит и ноги человека…

Скажите, что еще надо придумать, о чем помечтать в краю, где сплошное бездорожье и бескрайние болота? А ведь именно в этой глухомани открыты подземные богатства, и их освоение упирается прежде всего в проблему доставки грузов. Шанина не надо будет долго агитировать, он привык сразу, как говорят, с первого захода понимать и оценивать новшества. Такая у него профессия: увидеть, поверить самому и рассказать обо всем читателю.

К тем годам он немного потяжелеет, волосы станут реже и в них будет много седины. Но характер останется у него прежний, беспокойный, непоседливый. Он сразу подружится с изобретателями машины. Побывает у них дома и на работе. В его потрепанном журналистском блокноте появятся торопливые записи, цифровые выкладки.

Применение транспорта на воздушной подушке сулит большие выгоды. Это даст возможность в краю бездорожья и болот вести прокладку нефтепроводов и газопроводов круглый год, а не ждать зимы, когда лютые морозы закрепят хоть немного топи и трясины. Не зря же говорят в Обь-Иртышье, что тот, кто владеет расстояниями, тот владеет и Севером.

— Как все начиналось? Можно сказать, с нуля, — будут рассказывать Шанину энтузиасты создания машины на воздушной подушке. — Прибыли сюда восемь лет назад из Челябинска всей группой. В Челябинском филиале НАТИ закрыли разработку нашей темы, посчитали ее бесперспективной.

— Бесперспективной? — Шанину трудно будет поверить.

— Так значилось в приказе. А мы не желали бросать начатое дело. Вот всей командой подались в Обь-Иртышье. Почему выбрали эту область? Здесь, в краю бескрайних просторов классического бездорожья, начинался поход за сибирской нефтью. Пришли в обком, прямо к первому. Борис Александрович нас принял, выслушал. А что у нас было? Эскизы будущей машины, черновые чертежи да плюс наша вера в успех. И все. Можно сказать, не густо, одни проекты. Но Борис Александрович поверил. Обком партии нас поддержал. А это тогда было главное. Когда верят тебе и поддерживают, работается легко.

С жильем в городе было туго. Группе отвели красный уголок в гостинице. Здесь жили и, можно сказать, вели главные творческие поиски и споры. Потом появилась комната в здании Западно-Сибирского филиала ВНИИнефтемаша. Учитывая каждый сантиметр, втиснули в комнату столы и чертежные доски. Обзавелись своей производственной базой.

Шанин был в ней. Низкий тесный цех. Десяток далеко не новых станков.

— И это все, чем вы располагаете?

— Все. Когда разработали проект первой машины, мы пытались разместить заказ на изготовление опытного образца в наших ведущих машиностроительных министерствах. Обком партии нам помогал. Однако успеха не имели. Тракторостроители отказали, потому что наша машина явно не трактор. Автомобилестроители вполне основательно заметили, что мы строим не автомобиль. Не поддержали и авиационники, с самолетом у нашего первенца мало общего. Как будто бы все они сговорились между собой! Одним словом, отыскать лазейку в ведомственных перегородках нам не удалось. Решили: надо делать машину самим.

И сделают ее. Первую. На воздушной подушке. И пригласят секретаря обкома Евдокимова и геологов. Для них прежде всего старались. Фарман Далманов, — он к тем годам станет главным геологом управления, — будет рад новой машине.

— Ребята, это же сказка! Прокатите еще раз!

Борис Александрович поздравит конструкторов. Примет участие в испытаниях. Сам сядет за управление, проведет по болоту. Потом соберет всех участников создания машины у себя в кабинете. И предложит энтузиастам разработать модель прицепа или платформы: «Нам надо перебрасывать в тайгу тяжелые грузы». Будет создана первая грузовая платформа на воздушной подушке. Потом, по просьбе Далманова, разработают проект и осуществят впервые в мире передвижение на воздушной подушке буровой вышки со всем оборудованием на новое место…

А после статей и очерков Шанина в Обь-Иртышье состоится Всесоюзная научно-техническая конференция. Соберутся в областном центре видные ученые, крупные специалисты нефтяной и газовой промышленности, транспорта. Увидев в натуре вездеход на воздушной подушке, опробовав его, станут единодушно говорить о необходимости быстрее налаживать их серийное производство. Такие машины нужны не только Обь-Иртышью. Бескрайние просторы Сибири ждут их. А экономисты подсчитают, какую выгоду в круглых суммах смогут принести стране эти удивительные транспортные средства…

Все это будет.

Но к тем будущим дням надо еще прожить долгие годы. За это время изменится Западная Сибирь. Пролягут мощные нефтепроводы. Железная дорога прорежет таежные дебри. Вырастут электростанции, протянутся линии электропередач… Откроются новые нефтяные месторождения вокруг Усть-Югана, образуя подземное кольцо… Западная Сибирь будет ежегодно давать народному хозяйству почти сто миллионов тонн нефти, займет первое место по добыче нефтепродуктов и станет держать прицел на дальнейшее развитие. В те дни откроется новый гигантский нефтепровод, по которому через таежные топи и урманы подземное масло потечет в Южный Урал, в центр страны, в соседние страны.

И Виктор Иванович — память-то у него цепкая! — вспомнит полет да торжество Усть-Югана. Вспомнит навязчивых молодых людей, на которых даже слегка рассердился…

Усть-Юган жил торжеством. Никогда еще эта невзрачная таежная земля не видела сразу так много именитых и важных людей. На просторной трибуне, сколоченной из неоструганных досок и обитой густо-красным ситцем, было тесно. Буровики, герои-первопроходцы, и нефтяники-эксплуатационники, принаряженные по важному случаю, смущенно себя чувствовали на трибуне рядом с высокими гостями из области и Москвы. Гулко шумела площадь, звенела и гремела медь духового оркестра. Шустрые ребятишки, невзирая на запреты, влезли на ближайшие осины и березы. Местные красавицы осаждали операторов телестудии, норовя попасть в поле зрения съемочной камеры.

Но вот смолкла музыка. Толпа притихла. Борис Александрович Евдокимов открыл митинг. Он говорил простые слова благодарности за беспримерный труд, и каждый, стоя в толпе перед трибуной или на ней, невольно принимал их в свое сердце, потому что своими руками и долготерпением души совершил чудо, которое теперь называют открытием века.

— Сегодня рождается новый нефтедобывающий район страны, у которого впереди заманчивое будущее, — первый секретарь обкома показал на серебристые резервуары, на танкер, украшенный флагами. — Сегодня мы открываем лишь первую струю нефти из недр Сибири.. Но пройдет еще немного времени — и хлынет могучий поток, он будет добываться здесь, в краях, где ратовала за славное будущее России дружина Ермака, где, твердо веря в правое дело рабочего класса, копили силы для Октябрьских боев узники-революционеры, где шумит сейчас половодье нашей кипучей и радостной жизни!..