Чтение онлайн

Расставшись с Бриджменом, Цезарь задумался: “Ясно, что Стив и Тибб изрядно “наследили” и тут, в Лондоне, и, вероятно, в иных местах. Что известно Бриджмену? Он, конечно, приоткрыл далеко не все карты… Упоминание о “земных базах” и “земных сообщниках” могло быть намеком. Надо быстрее предупредить Тибба Линстера”.

Погруженный в размышления, Цезарь покинул массивное серое здание банка на Кэннон–стрит и в сопровождении Суонга поехал в картинную галерею Тейт, где его ждала Райя.

Узнав, что Феликс Крукс возвратился в Нью–Йорк, Пэнки приказал секретарю немедленно соединить его с адвокатом. Однако в конторе — на тридцать восьмом этаже башни Эмпайра — Крукса не оказалось.

— Господин Крукс болен, находится у себя дома, — доложил через минуту секретарь.

— Так позвоните домой.

— Домашний телефон не отвечает.

— Звоните, черт побери, пока кто-нибудь не поднимет трубку.

Лишь спустя час яйцеголовый секретарь сообщил, что Крукс у телефона.

Пэнки схватил трубку:

— Феликс?

— Эт-то я… — послышалось в ответ.

— С благополучным возвращением. Какие новости?

— Я б–болен.

— Что-нибудь серьезное? Почему заикаетесь?

— Н–ничего особенного. Н–нервное.

— Тогда приезжайте, нам надо поговорить.

— С–сейчас никак не м–могу.

— Хотите, приеду к вам?

— Н–не хочу…

Пэнки в недоумении опустил трубку: “С Феликсом определенно что-то случилось. Он никогда не вел себя так”.

В трубке послышался шелест, Пэнки снова приблизил ее к уху. С трудом разбирал бормотание Крукса:

— В–вы не с–сердитесь, Алоиз. Д–доктор сказал: п–полный покой д–ва–три д–дня.

— Сделаем так, — решил Пэнки, — сегодня четверг, встретимся в воскресенье. Сможете — приезжайте ко мне, или я навещу вас дома.

— К–куда к вам? — простонала трубка.

— Тоже домой. Живу в Квинсе, на берегу океана.

— 3–знаю…

— Значит, у меня. Когда вас ждать?

— В в–воскресенье? П–попозже…

— Договорились! В воскресенье, в четыре после полудня. Поправляйтесь, Феликс.

Пэнки швырнул трубку на аппарат и потянулся за лекарством. “Крукс тоже сдает… Впрочем, понятно, лет ему ненамного меньше, чем мне. Напрасно уговорил его ехать. Ничего он, конечно, не сделал… Всем, ну абсолютно всем надо заниматься самому”.

В воскресенье после полудня мистер Алоиз Пэнки прохаживался в палисаднике перед своим домом, когда за решетчатой оградой затормозила машина Крукса. Шаркая по гравию, Пэнки направился к калитке. Крукс уже вылезал из машины. Вид адвоката поразил Пэнки. Крукс сильно похудел, кожа на лице имела нездоровый землисто–серый оттенок, щеки обвисли. Он опирался на палку и едва ответил на рукопожатие. Глаза его тревожно бегали по сторонам; он избегал встречаться взглядом с Пэнки. От подвижного розовощекого сангвиника–толстяка Феликса ничего не осталось.

Войдя в палисадник, он остановился, поджидая, пока Пэнки закроет калитку. Ни яркая зелень газонов, ни куртины зимних цветов и вечнозеленых кустарников, ни сам коттедж, напоминающий старинный замок, с узкими окнами–бойницами и готическими башенками на высокой крыше, не привлекли его внимания.

— Там за домом у меня еще сад и причал на берегу, — сказал Пэнки, справившись наконец с замком калитки, — и еще, — он старчески пожевал бледными губами, — и еще кое-что…

Крукс кивнул равнодушно.

Они прошли в дом. В большом мрачноватом холле, украшенном рыцарскими доспехами и старинным оружием, молчаливый широкоплечий атлет с бесцветными волосами помог Круксу раздеться. Потом, когда они с Пэнки устроились в креслах у горящего камина в кабинете, другой атлет — бритоголовый — принес поднос с кофе, фруктами и бутылкой французского коньяка. Поставив поднос на низкий мраморный столик, он молча удалился.

Пэнки откинулся в кресле и, протянув худые ноги в меховых домашних туфлях к каминной решетке, прикрыл глаза.

— Люблю огонь настоящего камина, особенно зимой, — сказал он со вздохом, — никакая электроника не заменит тепла и аромата горящих дубовых поленьев.

Крукс не ответил. Пэнки глянул на него из-под полуопущенных век. Взгляд адвоката тревожно бегал по кабинету. От внимания Пэнки не укрылось, что Феликс вздрогнул, заметив фигуру рыцаря в полном боевом облачении, которая поблескивала в полумраке между книжными шкафами.

— Ну расскажите же, Феликс, о вашей поездке, — сказал Пэнки, выпрямляясь и протягивая руку к бутылке с коньяком. — Как там Цезарь и прекрасная Райя, что у них нового, кого еще вам удалось повидать?

— Нет–нет, мне не н–наливайте, — Крукс прикрыл рюмку дрожащей рукой. — Мне теперь н–нельзя…

— Побойтесь бога, Феликс, это французский коньяк экстра–класса. Вы такой не часто пробовали. Уберите руку.

Не обращая внимания на вялое сопротивление Крукса, Пэнки налил коньяк в обе рюмки.

— Такой коньяк никогда и никому не противопоказан, — продолжал он. — Подогрейте рюмку в ладони, Феликс, и выпьем за ваше здоровье. Ну, а теперь рассказывайте.

— Как мы условились, я п–побывал в Сингапуре, потом в Рангуне и н–на Цейлоне. Сначала в К–Коломбо, потом в К–Канди у Цезаря.

— Ну и?..

— Понимаете, Алоиз… В Сингапуре я н–ничего не добился. Там они п–передрались и сейчас сидят тихо. К–кажется, клан Ангбинхоай понес большие потери. Говорят, что звезды перестали б–благоприятствовать им…

— Слышал такое и в Японии… — кивнул Пэнки.

— Им д–действительно не везет последнее время, — продолжал Крукс. — Совсем н–недавно, когда я был в Сингапуре, п–полиция накрыла ночью на кладбище человек двести во время посвящения в члены мафии. Это случилось километрах в сорока от города Жонхор–Бару на юге Малайзии. Они там пили к–кровь петуха, клялись в верности своим боссам… Среди арестованных было человек с–сорок сингапурцев, в том числе те, с кем мне предстояло встретиться. Если “империя” по–прежнему заинтересована в крупных партиях наркотиков, Алоиз…

— Не только “империя”, но и вы, милейший, как один из наших видных акционеров, — резко заметил Пэнки.

— Если “империя” по–прежнему заинтересована, — повысил голос Крукс, — я бы рекомендовал прекратить п–по–пытки монополизировать скупку в “золотом треугольнике”. Интерпол вплотную занялся в–всем районом на стыке границ Таиланда, Бирмы и Лаоса. Производство опиума там свертывается. Сейчас более п–перспективен район “золотого полумесяца” на северо–западе Пакистана, а еще — Колумбия…

— Мы думаем об этом, — заметил Пэнки. — Цены на героин растут; если действовать умно, это неиссякаемая золотая жила… А все потуги Интерпола — не более чем попытка тушить огромный лесной пожар ручными огнетушителями.