Чтение онлайн

— Тоже не выход, — вздохнул Цвикк, — во–первых, это коммандос. Они редко капитулируют. Во–вторых, вокруг плодовые деревья. На одних плодах можно продержаться достаточно долго. В–третьих, у них в руках наш главный аэродром. Они могут вызвать подкрепление. Мы ведь не знаем всех возможностей Люца. Я говорил вам, патрон, на кого он ссылается для подтверждения полномочий.

— Блеф!

— Не знаю, — Цвикк долго вытирал лицо носовым платком, — но хотел бы обратить ваше внимание, патрон, что перечисленные лица, кроме всего прочего, члены Бильдербергского клуба…

— Не имею чести состоять там, — перебил Цезарь. — А к моей фирме эти господа не имеют отношения.

— Как сказать. — Цвикк снова вздохнул. — Точными сведениями не располагаю, но кое-кто из них финансировал, вероятно, создание УЛАКов. Все аккуратнейшим образом взаимосвязано в этом не наилучшем из миров.

— Что за клуб — Бильдербергский? — поинтересовался Корт. — Никогда не слышал.

— Нечто вроде масонской ложи для избранных, — махнул рукой Цезарь, — бывшие политики, бывшие коронованные особы, спятившие с ума генералы, банкиры…

— Если позволите, могу дополнить, патрон, — сказал Цвикк.

— Попробуйте.

— Вполне понятно, Корт, что ты не слышал о таком клубе, — начал Цвикк. — О нем вообще мало что известно. Встречи его членов происходят в обстановке строжайшей секретности. Журналистов туда и близко не подпускают. Да–а… Но, как ни секретничают “бильдербергцы”, кое-что журналисты пронюхали… В нынешнем мире нет ничего тайного, что со временем не стало бы явным… Дело началось вот с чего: лет двадцать назад по инициативе тогдашнего госсекретаря США Джорджа Болла и нидерландского принца Бернарда в Голландии, в городке Арнхайме, собралась небольшая, но весьма влиятельная кучка людей из промышленных, банковских, военных кругов. Они три дня “обменивались опытом и мнениями” в обстановке полной секретности. Так потом заявил один из участников встречи в каком-то интервью. И он добавил тогда, что участники конференции очень довольны такой формой общения и постановили собираться регулярно. Встречи стали именоваться “бильдербергскими” — по названию отеля, где эти господа собрались первый раз. Собираются члены клуба один–два раза в год. Обычно в небольших курортных городках… Некоторые политики и журналисты склонны считать, что Бильдербергский клуб стал своего рода тайным “правительством” западного мира. Его никто не избирал, оно не отчитывается ни перед кем, но… правит. Да–а… Между прочим, патрон, ваш покойный отец состоял членом этого клуба…

— А сколько их, по–вашему, всего там? — спросил Цезарь, поправляя повязку на лице.

— Точно никто не знает. Наверно, до сотни наберется. Костяк — руководители крупных концернов, короли — только нефтяные, стальные и прочие, бывшие и нынешние президенты, премьер–министры, представители крупных политических партий, даже некоторые профсоюзные боссы. Кто однажды вошел в клуб или кого туда пригласили — сохраняет членство пожизненно. Вот так…

— Мы приятно беседуем, — сказал Цезарь, — а Люц тем временем готовит очередной сюрприз. Надежно ли охраняется центр связи?

— Все о’кей, — заверил Тибб. — УЛАК висит над коттеджем. Густавино видит их перемещения на специальном экране. В случае необходимости известит.

— Известит центр связи?

— И центр, и меня непосредственно.

Тибб поднял руку с часами. На браслете часов с внутренней стороны оказался небольшой матовый экран. Тибб повернул его, и на экране возникло изображение.

— Что слышно? — спросил Тибб, приближая экран к губам.

С экрана прошелестел ответ.

— Люди Люца внутри кольца наших постов, — сказал Тибб. — Большинство отдыхает.

— Сколько их? — прищурился Цвикк.

Тибб передал вопрос Густавино. Ответ последовал немедленно.

— Он говорит, что всего тридцать семь, но, — Тибб снова прислушался к шепоту экрана, — это общее количество. Людей Люца немного меньше. Они задержали в коттедже кого-то из наших…

— Там остались повар и горничная, — кивнул Суонг.

— Я видел двух горничных, — поправил Цезарь.

— Значит, трое, — вздохнул Цвикк, — девушкам можег быть худо.

— Я бы все-таки атаковал их ночью, — резко сказал Цезарь.

Цвикк покачал головой, но не ответил. Промолчали и остальные.

— Какие у них возможности радиосвязи? — обратился Цезарь к Корту после довольно долгого молчания.

— Коттедж может связаться с нами, с Центральным аэродромом.

— А если надо подальше? — прищурился Цвикк.

— Не смогут. УЛАК экранирует дальнюю радиосвязь.

— УЛАК?

— УЛАК–два, — кивнул Тибб, — тот, что висит над коттеджем.

— Это неплохо, — оживился Цезарь.

— Но у них еще диспетчерская аэродрома, — заметил Цвикк.

— Там то же самое, — сказал Тибб, — над аэродромом висит УЛАК–пять.

— Значит, они лишены дальней связи? — уточнил Цезарь.

Тибб молча кивнул.

— Мы перехватили переговоры их связистов, — сказал Корт. — Оба недоумевают, почему не слышно дальних станций. Решили, что из-за атмосферных помех. К утру, действительно, может собраться гроза.

— А вечером они кого-нибудь пытались вызывать? — поинтересовался Цвикк.

— Диспетчерская вызывала “Кондора”, — Корт отодвинул свой бокал, — по некоторым репликам можно было догадаться, что “Кондор” где-то в Андах, может быть, в Чили.

— “Кондор” не ответил?

— В коттедж передали, что не ответил.

— Мы отсюда тоже не можем сейчас связаться с далекими пунктами? — спросил Цезарь. — Например, с Канди или Лондоном?

— Пока УЛАК экранирует этот район, нет, — сказал Тибб. — Но передачи, адресованные нам, примут на УЛАКе–два и известят нас.

— Ждете вестей из Лондона, патрон? — прищурился Цвикк.

— И хотел бы поговорить с женой, — устало пробормотал Цезарь, поднимаясь из-за стола. — Вы извините, я, пожалуй, пойду отдохнуть. Нет–нет, вы оставайтесь, — запротестовал он, видя, что остальные тоже встают.

— Вы отдыхайте спокойно, патрон, — проговорил Цвикк, снова опускаясь на свое место. — Мы будем бодрствовать по очереди.

— Пусть отдохнет хорошенько… Ему сегодня досталось-таки, — продолжал Цвикк, после того как Цезарь, сопровождаемый Суонгом, покинул салон. — Ума не приложу, чего он выскочил днем, прямо в лапы этому типу.

— Понадеялся на свой авторитет главного босса, — предположил Корт.

— Такой ход, конечно, мог сработать, но не в случае Люда, — Цвикк потянулся за ананасом. — Этот человек творит зло, как пчела творит мед.

— У Цезаря Фигуранкайна есть одно качество, — медленно сказал Тибб, — я бы назвал его надменностью души. Им обладают на Земле немногие. Может быть, им обладали апостолы и самые знаменитые мученики, и уж наверняка — ученые–мученики: Джордано Бруно, Сервет… Это качество придает мужество. Такой человек способен умереть под пытками, но не отступится от своего…

— Да–а, — протянул Цвикк, — и милейший Люц был вполне способен превратить нашего патрона в мученика…

Только в два часа ночи дежурная сестра появилась в приемном покое, где Стив дремал в кресле, и заверила, что жизнь Инге уже вне опасности.