Чтение онлайн

Мрачнеющий с каждой секундой брюнет сплевывает, а потом возвращается к нам и шагает к одному из проводников.

— Ты ведешь нас дальше.

— Но мы уже договорились… — видно, что бразилец предвкушал скорый отдых, и ему совсем не улыбается оставаться в нашей «радушной компании».

— Изначально ты договаривался со мной. И остаешься со мной. А я иду дальше. Отведешь меня… — он мельком смотрит на меня, а потом выдает, — … нас в оговоренный конечным пунктом город. И потом отправляйся куда хочешь.

— Без лодки это не…

Но Деймон так на него, что проводник заткнулся и поднял руки в знак смирения.

Я же отправляюсь собирать вещи.

За этим занятием меня и застает Джемма. Встает возле, подперев бока:

— Только не говори, что ты пойдешь за ним. У нас ведь есть возможность вернуться с минимальными потерями…

— Не скажу, — пожимаю плечами. — Ты и сама все видишь.

— Я ведь не могу тебя оставить, — вздыхает помощница и трет переносицу. — Хотя когда я много лет назад нанималась на работу, предполагалось, что это будет самый красивый и чистый… во всех смыслах бизнес.

Я заканчиваю паковать рюкзак, встаю и спокойно смотрю на девушку.

А потом мягко говорю:

— Я не буду тебя заставлять. И санкций никаких не будет. Каждый здесь принимает решение независимо от предыдущих договоренностей…

— И Гибсон?

Чуть морщусь.

По-хорошему, он мой телохранитель и как раз и должен остаться, чтобы защитить. У него деньги, у него оружие… но я считаю, что у него есть и право не делать то, на что он изначально не соглашался.

— И Гибсон… — выдыхаю, но меня прерывают.

— Я и решил. Иду с тобой. И прихвачу еще и эту красотку, потому что в жизни не позволю ей шататься по сельве с двумя чужими мужиками, — мужчина обнимает Джемму и та невольно примыкает и крупному мужскому телу.

А потом вздыхает.

— Хорошо. Мы идем.

И правда идем.

День, два, три.

Как ни странно дальнейшее перемещение вызывает у меня меньшее неприятие. Может я уже и правда привыкла к скудной и однообразной еде и климату. Может мы уже достаточно сместились к югу и западу, чтобы влажность и жара перестали быть такими мерзкими.

А может мне теперь есть с чем сравнивать… и я понимаю, что мои физические страдания значат для меня меньше, чем душевные.

На ночь мы всегда разбиваем лагерь в защищенном месте, вешаем сетку и зажигаем огонь — и мне даже начинают нравиться эти остановки. Треск костра, одна фляжка на всех, задумчивое и усталое молчание.

Только в тот вечер, когда проводник объявил, что это последний раз, и завтра мы выйдем к городку, а Джемма с Гибсоном уходят подальше, заворачиваются в защитную ткань и затихают, ко мне подсаживается Холл и нарушает относительную тишину.

— Ты расскажешь, что произошло тогда.

— Ты ведь даже не спрашиваешь, а утверждаешь, — передергиваю плечами, отводя взгляд.

— Да. Потому что ты расскажешь. Сейчас.

Версия, которую выдала вчера Хендерсон, осела песком на зубах. Я чувствую его, когда сжимаю челюсти, а делаю так почти постоянно. Потому что хочу выспросить подробности, потребовать рассказать еще раз то, что и так четко отложилось в моей голове, но… не позволяю себе.

Я умею анализировать. И вижу, насколько правдоподобно то, что она озвучила. И понимаю, что ей нет особого смысла врать. Уже нет, спустя семи лет. И Митч своим поведением и уходом только подтвердил каждое слово.

Тем не менее, пусть я не склонен играть в прятки, сейчас я прячусь. От себя самого и нашего прошлого. И уговариваю себя, что не могу поверить в произошедшее, хотя сам понимаю — не хочу. Потому что если это окажется правдой полностью, то я еще больший мудак, чем думал о себе.

И сам разрушил пожалуй самое яркое противостояние в своей жизни.

Я знаю, что Митч далеко не ангел — иначе он вряд ли бы мог ужиться с демоном. Я знаю, что мы оба далеки от идеала и пусть ведем свои дела максимально честно, но жестко. И найдется немало людей, справедливо недовольных нашими методами. Или отношением к ним.

Но я также знаю, что, во многом, мое отношение к Митчу основывается на уверенности, что он не предаст. А то что я услышал, уж слишком похоже на предательство. То что он устранил из моей жизни девушку, которая оказалась мне на самом деле интересна.

Я ведь не забыл ни дня с ней. Хотя пытался. Хотя, если брать всю нашу жизнь в целом, время с Амандой было мгновением.

Мы ничего друг другу не обещали, ничего не были должны друг другу. Трахались как сумасшедшие и упивались искрами, вспыхивающими между нами.

Но… я помню так же, какое удовольствие получал от её дерзости. Как смеялся над её довольно циничными шутками. Как любил засыпать, прижимая рыжую к своему боку. И как гордился ею и еёзнаниями, понимая, что передо мной настоящий охотник за драгоценностями.

А это уже совсем не похоже на простой трах, не так ли?

Я также помню, как хреново мне было, когда я узнал о той сделке. И как хотелось, чтобы у нее нашлись веские причины, благодаря котором я мог бы ее оправдать. Но она не оправдывалась. А я потом не подпускал никого близко. И больше не искал причин её увидеть и расспросить.

И тем не менее это она сейчас тащится по мерзкой сельве вместе со своей пыхтящей помощницей и телохранителем. Она, а не Митч…

Я почти не верю, когда мы действительно добираемся до небольшого городка, от которого ведут пусть не асфальтированные, но нормальные дороги. И там есть нормальный душ, нормальные кровати и нормальный туалет, по которым мы, жители цивилизации, умудрились адски соскучиться.

Хендерсон выглядит безумно уставшей, и я настойчиво отправляю её отдыхать до следующего утра, а сам выталкиваю прочь проводника и открываю карту. Мы потеряли, конечно, несколько дней из-за того, что не двигались по реке, но сместились все же куда нам было нужно. Никем не замеченными — в данный момент меня волновали исключительно изумрудные кланы и случайные охотники.

А значит сможем действовать согласно плану. Пересечем плато и подберемся к штату Гояс. И дальше будем смотреть по обстоятельствам — там нам снова понадобится все наше терпение, красноречие и местный проводник.