Чтение онлайн

Мулат тщетно пытался собрать индейцев и направить против общего врага.

Оторопевшие, растерянные, они были безумно испуганы. Даже не схватились за оружие, да и вряд ли в таком состоянии могли вообще им воспользоваться.

Сеньор Хозе разрывался на части, не зная, за что взяться, пока Шарль отстреливался. С борта шлюпа ответили выстрелами.

Шарль мгновенно разрядил револьвер и карабин без особого, однако, результата. Лодчонки неумолимо приближались.

Мулат, отчаявшись расшевелить индейцев, решил помочь Шарлю.

— Вы напрасно тратите заряды, сеньор, — сказал он, подойдя поближе и услышав, как пули со стуком отскакивают от выдолбленных из каменного дерева лодок. — Мерзавцы прикрываются своими уба, а сами плывут позади них. Видите следы на воде?

— Черт побери! А ведь вы правы. Я в темноте и не разглядел. Тысяча чертей! У меня кончились патроны.

— Возьмите пока мой револьвер, а я сейчас перезаряжу ваше оружие.

В эту самую минуту раздался крик:

— Канаемес!.. Канаемес!..

— Нас настигают. А эти олухи, похоже, готовы идти под нож, словно стадо баранов!

Звонкий голос Хозе перекрыл на мгновение крики индейцев-убийц, но их вопли все нарастали.

— Мужайтесь!.. Помощь близка!

— Смелее, Хозе! Смелее, мой друг! Ступайте на правый борт, а я останусь здесь.

Индейские уба подплыли совсем близко и врезались в борт лодки. Краснокожие были повсюду: на носу, на корме, по правому и левому борту. Цепкими руками ухватившись за снасти, лезли наверх. Лица выкрашены черной и красной краской, придававшей им еще более зловещий вид.

Напрасно Шарль и Хозе размахивали саблями, круша, не разбирая, все подряд. Двое не в силах были находиться одновременно везде и отбивать бесконечные атаки. Враги прибывали и прибывали, будто бы сама водная пучина порождала их.

Лодку сильно отнесло назад, и друзья остались лицом к лицу с неистовствующей ордой.

Индейцы — члены экипажа, увидев, что вражеские уба во множестве окружили их судно и, пустые, покачиваются на волнах, вышли из оцепенения. Собравшись все вместе, в тот самый момент, когда нападавшие уже почти одержали победу, они бросились в воду, стремясь захватить трофеи.

Шарль и капитан оказались в окружении дюжины крепких индейцев, так же, как и они, вооруженных саблями.

Завязалась смертельная борьба, и, если бы у друзей не осталось патронов, их разорвали бы на куски.

Шарль отступил на несколько шагов и выстрелил. Индеец повалился на палубу.

— Теперь ваша очередь, Хозе. Цельтесь в грудь.

Мулат дважды выстрелил и с радостью увидел, что оба раза достиг цели.

Он тоже отступил, размахивая мачете. Однако вскоре оба были зажаты в тиски. Индейцы набросились на них. Шарль выстрелил в последний раз, отбросил не нужный ему теперь револьвер, отошел еще на два шага и вздрогнул, ощутив пустоту за спиной.

Хозе, получив удар в плечо, вскрикнул и упал на колено. С быстротой молнии кинулся Шарль к товарищу и отбил очередное нападение. Однако в тот же момент оступился, потерял равновесие и почувствовал, что падает.

Чья-то железная рука ухватила его на лету, и Шарль услышал показавшийся ему очень грубым голос, который говорил по-французски:

— Держитесь, капитан…

В это мгновение сильный удар потряс лодку, раздался скрежет.

Кто-то могучий поднял Шарля, точно ребенка, и он узнал Винкельмана. Его голос, а тем более железная хватка были единственны и неподражаемы!

Винкельман успел только крикнуть:

— Бросайтесь в воду, капитан!

Шарль чувствовал, что его перенесли в шлюп, оказавшийся каким-то образом совсем рядом.

Канаемес, взбешенные и вне себя от гнева, мгновение колебались, потеряв из виду белых, совсем уже было очутившихся в их руках. А тут, к их изумлению, и мулат тоже исчез!

— Огонь! — скомандовал Маркиз, вскидывая карабин.

Почти одновременно прогремели четыре выстрела, потом, сразу, еще четыре.

Бандиты несли серьезные потери. Понемногу они начали отступать, оглашая округу душераздирающими отчаянными криками.

— Огонь! Огонь! — рычал Маркиз. Его карабин работал без передышки.

Ураган пуль обрушился на индейцев. Страшно свистя, пули вонзались в тела, кому-то пробивали грудь, кому-то сносили головы с плеч…

Побоище длилось не более минуты.

Вскоре голос Маркиза вновь заглушил стоны раненых и вопли умирающих.

— Прекратить огонь! Конец цепи перекиньте, пожалуйста, сюда. Надо же привязать к шлюпу эту посудину. И, если можно, немного света. Я хочу взглянуть на милые мордочки этих мерзавцев.

Опытный путешественник никогда не забудет запастись на всякий случай свечами. Особенно в этих местах, где человеческое жилье встретишь редко, свеча всегда пригодится в темную экваториальную ночь.

Желание Маркиза тотчас же исполнили. Бразильцы поспешно разорвали брикет и зажгли две свечи. Ах, если бы индейцы-беглецы, испугавшись встречи с канаемес, не вернулись обратно на лодку, этих запасов теперь и в помине не было бы. Проходимцы захватили их тогда с собой вместе с фонарем и прочими необходимыми вещами.

Маркиз взял одну свечу, другую передал Винкельману, перезарядил свой револьвер, велел компаньону сделать то же самое, осторожно перегнулся через борт шлюпа и через секунду был уже на лодке.

Семь или восемь скорченных трупов грудой валялись на носу. На корме шевелились несколько раненых. Кое-как они справились с покореженными руками и ногами и с невероятными усилиями бросились в воду.

— Не слишком-то хорошие условия для стрельбы, — пошутил Маркиз.

В это время из темноты послышались громкие крики.

— Дьявол! Что еще там такое? — проворчал молодой человек, вытянув руку и пытаясь рассмотреть что-нибудь в ореоле свечи.

Он увидел несколько уба, выстроившихся полукругом. Это были индейцы, сбежавшие во время атаки с поля боя.

Они безжалостно добили раненых и утопили их, лишний раз продемонстрировав свойственное этой расе хладнокровие.

Один из молодцов, заметив свет и испугавшись, как бы чего не вышло, на секунду оторвался от чудовищного своего занятия и на плохом португальском крикнул:

— Не стреляйте, месье белый… Это мы!

— Ладно!.. Ладно!.. — растерянно произнес Маркиз. — Однако где же наш друг Хозе? Я был бы в полном отчаянии, если бы с ним что-то случилось.

Не успел он договорить, как увидел пару ног, одетых в некогда белые, а теперь залитые кровью брюки. Ни туловища, ни рук не было видно под грудой мертвых.