Чтение онлайн

Один из них, тот, что помоложе, сын именитого коммерсанта из Манауса, — хозяин шлюпа. Гонимый желанием изучить прибрежные прерии в верховьях Риу-Бранку и выяснить, насколько эти места пригодны для разведения скота, он два месяца назад вместе со своим компаньоном-механиком, четырьмя неграми и шестью индейцами отправился в плавание.

Путешествие удалось, и, довольный его результатами, молодой человек возвращался в Манаус, мечтая о быстром и легком обогащении. На подходе к Риу-Негру, то ли из-за сильного течения, то ли еще по какой причине, шлюп на полном ходу сел на мель. Избежать этого было практически невозможно.

Люди делали все, чтобы сняться с мели. Но тщетно. Поскольку ждать, пока прибудет вода, было немыслимо, решили, что на следующий день механик отправится на берег вместе с четырьмя гребцами и постарается привести помощь из деревни мура. К счастью, селение находилось неподалеку.

Но все получилось совсем иначе. Когда наступила темная ночь, негры и индейцы сговорились, напали на спящих, связали их, сложили всю провизию в бортовые шлюпки, которые всегда имеются в запасе на всякий случай, и разбежались в разные стороны, оставив несчастных бразильцев умирать от жары, голода и жажды.

Так пролежали они два дня и две ночи, пока Провидение не послало им чудесное избавление в лице пассажиров бателао.

Шарль и его компаньоны, равно как и двое бразильцев, полагали, что и само крушение явилось следствием злого умысла чернокожих и индейцев.

Последним не на что было пожаловаться на протяжении всего плавания. Однако они никак не могли дождаться того момента, когда им заплатят. До этого оставалось каких-нибудь два дня, но для них это была целая вечность.

Ничего не имело значения для этих людей: ни доброе обращение, ни то, что хозяин и механик делили с ними поровну тяготы и заботы все два месяца пути. Бесчестность и скаредность, хищнический инстинкт и живущая в крови тяга к дезертирству — вот что руководило ими и заставило напасть на беззащитных спящих.

Старая история. Негодяям неведома верность своему слову, для них законы чести не писаны.

Когда бразильцы наконец совсем оправились, они стали обсуждать с новыми друзьями возможность ремонта шлюпа.

Несмотря на очевидные трудности, их план все же не казался абсолютно невыполнимым. Конечно, вдвоем молодые люди ничего не сумели бы сделать. Но теперь на помощь пришел весь экипаж лодки: семеро индейцев, капитан, трое европейцев — это уже что-то. Общими усилиями они, пожалуй, смогли бы добиться успеха.

Было решено начать ремонт как можно скорее.

Шарль хорошо разбирался в подобного рода делах, ему частенько приходилось снимать суда с мели. Ведь реки в этих краях так капризны. Он неоднократно руководил работами по спасению терпящих бедствие лодок и шлюпов.

Прежде всего он считал необходимым завести машину, чтобы развить возможно большую тягу. Задача казалась несложной — топлива сколько угодно. Кругом деревья, так что за дровами далеко ходить не надо.

Но вот что было делать с потопленной частью корпуса? Берег слишком далеко, канатом шлюп не привяжешь… Шарль послал капитана, с тем чтобы тот забросил якорь ниже по течению.

Когда все было готово, в топке развели огонь, запустили машину. Оставалось лишь выяснить, не запутался ли винт в ряске и может ли свободно вращаться. Механик убедился, что все в порядке, и с облегчением доложил об этом Шарлю.

Пар давил на клапаны. Наступил решающий момент.

— Полный назад! — скомандовал молодой человек, и в голосе его послышалось волнение.

Механик взялся за рычаг управления и с силой рванул его.

Пар со свистом вырвался наружу, поршень заработал, лихорадочно, словно пульс тяжелобольного, винт начал вращение, вздымая водяные буруны и разбрасывая ряску.

Якорная цепь натянулась, но держала крепко.

— Полный! — вскричал Шарль.

Винт работал как сумасшедший, судно дернулось, задрожало всем корпусом. Казалось, что оно уже скользит, покидая насиженное место.

Но нет. Это только показалось.

— Машина работает вовсю, не так ли? — спросил Шарль.

— Так точно, месье! Но мы не движемся с места, — отозвался механик.

— Ничего! Попытаемся еще раз. Сменим клапаны.

— Дьявол!

— Что случилось?

— Цепь вот-вот разорвется.

— Ба! И верно. Остановите машину. Подождем. У нас есть еще кое-что в запасе.

Шарль отыскал вторую цепь такой же длины, закрепил ее на корме шлюпа, другой конец бросил своим людям на лодке, которая качалась на воде по правую сторону, и сказал капитану:

— Пусть все схватятся за этот конец и по моей команде тянут что есть мочи. Понятно?

— Так точно, сеньор.

— Дайте каждому по кружке водки и будьте готовы.

— Есть!

И вот во второй раз прозвучала команда:

— Полный назад!

Потом:

— Тяни, ребята!

И наконец:

— Полный!

Под действием двух сил шлюп слегка подался назад и сдвинулся с места. Вскоре он уже медленно плыл, выбираясь из плена.

— Молодцы, ребята! Вы заработали славную выпивку!

Воодушевленные похвалой и обещанием хозяина, индейцы тянули изо всех сил. Винт работал на полную мощность.

Шлюп проплыл еще немного, а потом внезапный сильный толчок сбил с ног Шарля, механика и всех, кто находился на лодке.

— Должно быть, цепь все же порвалась или якорь сорвало, — сказал Шарль, поднимаясь.

— Ни то, ни другое, сеньор, — весело ответил механик, останавливая машину. — Просто шлюп сошел наконец с мели.

— Браво! Теперь, господа, все в порядке. Все к лучшему в этом лучшем из миров. Отпразднуем же радостное событие!

Пожелание было исполнено незамедлительно, все предались беззаботному веселью.

Да и было отчего ликовать: удалось справиться с непростой задачей, преодолеть, казалось бы, непреодолимые трудности. Но оставалась еще одна проблема, и тоже немаловажная.

Что станет с бразильцами? Ведь теперь экипаж шлюпа — только они двое. Попытаются ли храбрецы, рассчитывая лишь на собственные силы, спуститься по Риу-Негру к Манаусу или отправятся в деревеньку мура в надежде найти там нескольких добровольцев, которые согласились бы сопровождать их?

У молодых людей хватило бы смелости вступить в борьбу с быстрой рекой, усеянной островами и крошечными островками, засоренной упавшими деревьями, вязкой тиной и на каждом шагу таящей неожиданные опасности. Но это было бы безумием.