Чтение онлайн

Страх загнал Колонелло в порт, в подземный кабачок «На галере». Здесь собирались самые ловкие и отчаянные люди со всего Средиземноморья. Из подземного помещения кабачка были ходы, мокрые и склизкие, в такие же неприглядные комнаты. Но в тех каморках, да за большие деньги, можно было пересидеть турецкое нашествие, не то что облаву венецианских сбиров.

Кликнув своему повару-франку, что вино мало греет тело и пусть тот приготовит горячего грогу еще, Джузеппе Полоччио стал невнимательно прибирать бумаги на столе. И возбуждать кусающие душу воспоминания.

Через три дня, выскользнув из потайной норы в залу кабачка, Колонелло обнаружил своего знакомого купца из Московии. Имя его звучало странно, не по-русски, а по-латински — Онисим, но купец божился, что он природный «сурожанин — русак». И что сие имя позаимствовали у русских «клятые ромеи», а не наоборот.

Купец здорово оплыл телом с тех пор, как Колонелло его видел последний раз. Лицо купца то наливалось кровью, то моментально серело. Дышал он с натугой. Часто клал руку на левую сторону груди.

Колонелло взял у буфетчика жареную рыбу себе и вареную птицу купцу. Вино выбрал красное: оно восполняет кровь. Когда быстро поели, купец, оглянувшись, приподнял грязную нательную рубаху. Повдоль левых ребер его груди шел широкий гниющий шрам.

— Один кредитор опознал меня и молча саданул кинжалом, — просипел купец Онисим. — Думаю, еще сутки, и меня хозяин сей харчевни «привяжет к якорю».

Хозяин харчевни давно уже наказал своим подручным трупы убитых или умерших в кабачке «На галере» смеха ради привязывать к якорным канатам стоящих в гавани кораблей. Поднять труп на готовый к выходу корабль считалось проклятием, а потому капитаны парусников загодя отправляли матросов в воду — проверить якоря. Если якорь был с «грузом», труп отвязывали и судно, перейдя на другую якорную стоянку, на сутки отсрочивало отправление.

Колонелло крикнул слуге принести еще вина и сказал твердо:

— Я позабочусь, Онисим, чтобы над твоим телом не пошутили портовой шуткой.

Московит отвернулся, якобы на шум, но Колонелло зорко заметил, что тот рукавом смахнул слезу. Ему отчего-то нравился этот неунывающий даже в смертной беде человек. И человек сильный физически, размашистый, всегда готовый пить и драться. Даже англы, на что уж нахрапистая нация, раньше, до раззорного несчастия купца, перед этим русским человеком уступали раза в три. В нахрапистости и скорости драки.

— Колонелло, — благостным шепотом сказал московский купец, — дай Бог тебе прожить до старости. Ведь тебе только тридцать?

— Догадлив ты, купец.

— А чтобы мои слова сбылись, поведаю я тебе бывальщину, как богатства добыть. И где. Я сам в тех краях побывал и золота имел поболее чем все ваши купцы. А уж богатств видел столько, сколько нет в твоей проклятой Венеции. Во всех ее подвалах.

Повар-франк поставил на стол перед ученым Джузеппе Полоччио горячее вино. Из горлышка кувшина приятно потянуло запахом трав и лимонной цедры. Ученый знаком руки отпустил слугу и подсунул под себя для мягкости побольше волчьего меха.

Услышав про несметные клады, Колонелло чуть было не выругал московского купца.

Подобную бредятину он слышал через день. И она была тем, чем была — бредятиной. Но купец, отхлебнув вина, взял со стола нож Колонелло и махом рассек полу своего старого азяма{7}. Засунул руку в образовавшийся карман, покопался в ветошной глубине и достал наконец сокрытое.

Это было золото. Очень старое золото. Но это был не кусок старого золота. Это была фигурка оленя. Ее отливал очень талантливый мастер. Олень изображен был в последнем, ликующем прыжке, каким он уходил от смерти. Мало того, что олень был мастерски отлит, он еще был разрисован мастерским резцом линиями мышц и затейливой упряжи.

Золотая фигурка имела размер в половину мизинца Колонелло, но отчаянно хороша.

Колонелло выпил свой бокал вина и облизал губы. Но жажда во рту снова проявилась.

— Это оттуда? — тихо спросил он купца, накрывая ладонью от чужих глаз удивительное изделие. — Из Сиберии?

— Оттуда. Из Сибири, — твердо произнес купец.

Колонелло незаметно взвесил в руке золотое изображение. Два венецианских фунта золота! Но не в золоте суть. Суть в чуде предмета. Колонелло знал в Венеции лично пятерых богачей, пожелавших бы немедленно купить сей предмет. Но дороги к ним, к покупателям, увы, перерезаны. Как глотка герцога Джиоли. Впрочем, здесь, в тайной харчевне, издавна обитает личный представитель известного в Венеции да и во всей Европе антиквара Ушера Купермана. Жид Мойша. Дошлый Мойша живет в каменном доме на Виа де Венедори, но собирает древние вещи для самых влиятельных владык Европы в самых темных и грязных притонах венецианской гавани.

Колонелло тронул рукой плечо купца, чтобы ждал, а сам прошел в чистую залу кабачка. У единственного окна и точно сидел доверенный человек Купермана — жид Мойша. За его стол никто никогда не садился без спроса, ибо коробчатый стол был не стол, а лавка ростовщика, менялы и скупщика краденого.

Колонелло уверенно сел напротив Мойши.

— Ой-ой-ой! — замахал тот руками. — Колонелло! Тебя ищут с ночи до утра и с утра до ночи! И сбиры со шпионами Совета Двенадцати два раза уже были здесь! Отойди от моего стола, хапес, а то меня заберут вместе с тобой!

Колонелло с удовольствием кольнул острием шпаги икру правой ноги притворщика. И без слов выложил перед евреем золотого оленя.

— Пять цехинов дам, — глянув на золото, прогундел ростовщик и потянул фигурку к себе.

— Пятьсот цехинов. И то мало! — Грозно шепнул Колонелло и пошарил концом шпаги ногу еврея. Но тот уже успел поджать ее. — Фигурка пришла из страны, что лежит далеко на Восток от Московии. В землях неведомых. Клянусь честью, твой ушлый и подлый хозяин — Ушер Куперман — даже не видел таких изделий!

— Видел, — совершенно спокойно ответил еврей, — это золото скифов. Да, оно редкое. Но я не держу здесь набора алхимика и колб, чтобы проверить, не свинец ли ты позолотил, Колонелло, чтобы обмануть бедного иудея. Десять цехинов, моя последняя цена!

Колонелло опешил. Что, купец-московит солгал ему? Про золото скифов, точно, слышали многие. Но кто его видел и взвешивал? И откуда в земле скифов золото? Когда, говорят, там только трава и кости павших животных! Может, и правда, в земле скифских курганов на северном берегу Русского моря лежит позолоченный свинец? Ведь половина золотых монет в Венецианской республике, что имеют оборот среди темных людей, есть свинцовые оттиски чекана, покрытые золотом!

Рука русского купца вырвала у ростовщика золотого оленя.

— Скифы жили от пределов государства Хина до пределов земель хунгарских и регинских! — тяжело, с передыхом заговорил московский купец. — И ваш город, Венедия, стоит на стволах дерева лиственница, что доставлены сюда из пределов Сиберии! Пойдем, Колонелло! Продавать эту вещь я не хочу. Я дарю ее тебе. Возьми.

— Но на золото этого пейсатого жида мы могли бы найти тебе врача!

— Лекарь мне не поможет. Особливо иноземный, — сказал купец. И непонятно добавил: — Эх, в баньку бы сейчас! Да квасу последний ковш внутрь! И уходить бы не страшно. Пойдем, я расскажу, где водятся эти золотые звери.