Чтение онлайн

За отпускаемые „Свенсоном“ товары Якутскому областному правительству для отряда Пепеляева (всего было отпущено на 214 тысяч зол. рублей) последнее в уплату кредита давало фирме пушнину по ценам, назначаемым „Свенсоном“, и частью наличными деньгами» [1] .

Всего фирма затратила на генерала Пепеляева 110 тысяч рублей золотом. Канадская фирма «Гудзон-Бей» и японская «Арай-гумми» получили право бесконтрольного грабежа охотников — эвенов, якутов и других местных народов.

Интересно, что некоторые из историков, не обладая достаточным материалом, попали в заблуждение и, опираясь на националистические взгляды Пепеляева, говорят о его резко отрицательном отношении к японцам и их притязаниям. Логика здесь, однако, очень проста. Строптивого генерала японцы просто не выпустили бы из занятого ими Владивостока. На это обстоятельство совершенно верно обратил внимание дальневосточный журналист Е. Титов: «Руководящая роль Японии в пепеляевской авантюре очевидна, независимо от того, как глубока была степень националистических убеждений у самого Пепеляева. Якутская (пепеляевская. — А. Ф.) экспедиция авансирована „представителями якутской общественности“, то есть якутской буржуазией (тойанат), которая в течение ряда лет была орудием в руках японского империализма… Так что хотел того сам Пепеляев или не хотел, пепеляевская авантюра была во всех отношениях одним из звеньев в цепи японских планов по захвату ДВК (Дальневосточного края, — А. Ф.) и Сибири, по борьбе с красной опасностью» [2] .

Если учесть тесную связь Пепеляева с американо-японским капиталом, осложнение международной обстановки в период Генуэзской конференции, активизации сил генерала Дитерихса, «это выступление явилось одним из звеньев общего похода контрреволюционных сил на республику рабочих и крестьян» [3] .

Участник Гражданской войны на Дальнем Востоке Я. 3. Покус также подчеркивает связь наступления генерала Пепеляева на Крайний Север с общими планами интервентов и белогвардейцев, жаждавших уничтожить молодую Советскую республику. Он пишет: «Дитерихс решает, прикрывшись группой генерала Молчанова, на отлично оборудованных японскими войсками позициях в Спасском районе, выделить группу ген. Пепеляева на Север для занятия Камчатки и побережья Охотского моря. Группа впоследствии должна наступать на Якутск. Все остальные силы Дитерихс решил бросить на уничтожение партизан, овладеть периферией края и побережьем океана, закрепиться к зиме в Приморье и на Камчатке и, как только начнутся холода, перейти в наступление с Приморья на Хабаровск, а с Охотска и Аяна — на Якутск» [4] .

Генерал Дитерихс, будучи марионеткой Японии, не мог не согласовать снаряжение экспедиции Пепеляева со своими хозяевами. Японцы давно вынашивали бредовую идею Якутско-Камчатской автономии под своим протекторатом, поэтому так живо заинтересовались они экспедицией Пепеляева и тут же оперативно расположили по всему Северо-Востоку сеть своих агентов-резидентов, зорко следивших за действиями «Сибирской добровольческой дружины».

Уполномоченный Объединенного государственного политического управления при Совете Народных Комиссаров СССР (1922–1934) (ОГПУ) А. Н. Липский, командированный зимою 1922/23 года на Охотское побережье для организации против Пепеляева партизанских отрядов, писал: «…Изучение фактов на местах заставляет меня думать — стремление японцев тем или иным способом закрепиться на побережье Охотского моря — вызвало поход Пепеляева через Аян к Якутску… В результате в Аяне и Чумикане почти одновременно с Пепеляевым появляется агентура „торговой фирмы“ японца Рай, кстати сказать, полковник — агент штаба. В Чумикане, это в устье Уды, агентом этой фирмы был русский подданный торговец А. А. Булгаков, который на средства японцев сам и через посредство своих сородичей татар-торговцев быстро взял экономическую жизнь тунгусов этой части побережья в свои руки. Для наблюдения за действиями агентов, для инструктирования их, а может и для каких-то других целей, высадился в Чумикане и поселился у местного жителя И. Штенгеля, женившись на его сестре, японский подданный Ямада — агент фирмы Рай, — офицер японской армии» [5] .

Итак, «воевода Земской рати» Дитерихс по согласованию с японским командованием выделил для Пепеляева 300 добровольцев, 300 винтовок, 600 бердан, 100 тысяч патронов к ним и 20 тысяч иен для приобретения у японских фирм военного снаряжения. Всего же штаб Пепеляева завербовал свыше 750 головорезов, прошедших с ним всю войну от Волги до Дальнего Востока. Хотя, по словам начальника осведомительного отдела штаба Пепеляева эсера Соболева, это и была дружина «авантюристов и неудачников», которым «деваться было некуда и есть было нечего», в военном отношении это были опытные кадровые офицеры. В Аяне «Сибирская дружина» пополнилась так называемыми «повстанцами» бывшего «главкома» корнета Коробейникова и превышала 1000 штыков и сабель.

Своим первым заместителем Пепеляев назначил генерала Вишневского, а начальником штаба — полковника Леонова. Генерал-майора Ракитина, известного своей жестокостью, Пепеляев послал в Охотск, чтобы, подчинив себе бочкаревцев и яныгинцев, по старому тракту начинать наступление на Якутск. Вместе с капитаном Михайловским, назначенным начальником уезда, Ракитину удалось собрать отряд в 250 человек.

Сам генерал-лейтенант Пепеляев считался в белогвардейских кругах сильным военным теоретиком. Происходил он из старой дворянской, военной семьи, обосновавшейся в Томске. Там же в 1918 году молодой подполковник Анатолий Пепеляев вступил в тайную контрреволюционную организацию областников. Самый старший брат Виктор Пепеляев не собирался быть военным, а, вступив в партию кадетов, готовил себя к политической деятельности. Беспринципный политик дослужился при Колчаке сначала до министра внутренних дел, а потом и до премьера. Брат Ефим, в прошлом офицер царской армии, тогда же ушел добровольцем в Красную Армию, где командовал полком [6] .

Подполковник А. Пепеляев был сразу, видимо не без усердия брата-министра, произведен Колчаком в генерал-лейтенанты и назначен сначала командиром корпуса, а потом армии. В первое время А. Пепеляеву удалось нанести поражение советским частям у Перми, и он тут же поклялся «верховному» (Колчаку. — Ред.) захватить Москву, а потом отслужить в Успенском соборе победный молебен. Увы, поторопился генерал. Потерпев сокрушительное поражение от Красной Армии, он оказался в белоэмигрантском Харбине.

Покончив с военной карьерой, он обзавелся семьей, некоторое время даже занимался извозным промыслом. Участь старшего брата, расстрелянного вместе с Колчаком, потрясла его. Однако, когда эсер Куликовский, именовавший себя губернатором Якутии, предложил ему пост главнокомандующего якутскими «белогвардейскими повстанцами» (вместо обанкротившегося корнета Коробейникова), Пепеляев снова надел генеральские погоны и 6 сентября 1922 года оказался в захолустном Аяне.

В обвинительном заключении по делу генерала сказано: «…в лице… Пепеляева Советская власть с момента Октябрьской революции встречает кадрового офицера, родовитого происхождения, имеющего за собою последовательное контрреволюционное прошлое, каковое характеризует Пепеляева как активного руководителя различными крупными вооруженными силами белогвардейских выступлений, берущих свое начало с 1918 года, января месяца и завершившихся лишь в июне 1923 года» [7] .

В своих воззваниях к белогвардейцам, в речах Пепеляев неоднократно указывал, что он ставит своей задачей «организацию вооруженной борьбы с Советской властью в Якутской области и Сибири» с целью отделения этих областей от остальной рабоче-крестьянской республики и создание условий для деятельности самостоятельного правительства. Причем отторжение этих частей территории Советской республики мыслилось основой для дальнейшей борьбы с Советской властью [8] . Японцы же, как отмечалось выше, рассматривали «самостоятельные» Якутию, Дальний Восток и Сибирь во главе с Пепеляевым как свою марионеточную территорию.

Времена меняются. Надо было маскироваться, чтобы привлечь на свою сторону людей, надо было нравиться простому люду. Пепеляев объявляет себя народником, мужицким генералом. Разыгрывая демократа, он приказал солдатам и офицерам именовать друг друга братьями. Уполномоченный Дальбюро ЦК и Дальревкома по Охотскому побережью В. А. Абрамов писал, что, сменив Коробейникова с его неприкрытой монархической ориентацией, лишенный всякой социальной базы и поддержки народа, «Пепеляев берет оригинальную для белогвардейского генерала линию широкого демократа» [9] . Мотив этот упорно поддерживался довольно долгое время. Даже после окончательного разгрома белогвардейщины. Так, например, сподвижник Пепеляева генерал Е. К. Вишневский, оказавшись в харбинской эмиграции, посвятит оправданию кровавых преступлений своего шефа книгу под вычурным названием «Аргонавты белой мечты». Писатель-белоэмигрант В. Логинов во вступительной статье назовет поход Пепеляева «героическим», совершенно исключительной эпопеей. Но от этого грабительский контрреволюционный характер выступления генерала не меняется. Даже «верховный политкомиссар дружины» полковник Соболев назвал поход Пепеляева на Охотское побережье и в Якутию «историческим хулиганством».

Но вернемся к истокам. Итак, осенью 1922 года, объединив вокруг себя все контрреволюционное отребье Якутии и Охотского побережья, Пепеляев и Ракитин с двух направлений начали наступление на Якутск. По пути они надеялись привлечь на свою сторону коренные народности, якутских буржуазных националистов и тойонов, тунгусских князцов и старшин. Однако трудовое население тайги и якутская интеллигенция, вышедшая из среды простого народа, не поддержали Пепеляева. В 180 километрах от Якутска, на таежной поляне Сасыл-сысы, красный отряд героя Гражданской войны И. Я. Строда остановил наступление белобандитов и в кровопролитном двенадцатидневном бою нанес им поражение. Пепеляев и Ракитин вынуждены были отступить в Аян и Охотск, откуда с награбленной пушниной и золотом намеревались бежать за границу.

Якутская автономная республика не имела возможности своими силами довести до конца разгром пепеляевщины, и ее правительство обратилось к Дальревкому с просьбой прислать на помощь экспедиционный отряд из Приморья. И вот в феврале 1922 года в штабе 5-й Краснознаменной армии началась разработка оперативного плана разгрома опасного гнезда контрреволюции [10] . Большую работу по подготовке экспедиционного отряда осуществили лично командарм Иероним Петрович Уборевич, командир 17-го Приморского корпуса Борис Миронович Фельдман, молодой комиссар Иван Степанович Конев, помощник командира дивизии Степан Сергеевич Вострецов, служивший в то время в штабе армии, и другие военачальники. Много лет спустя И. С. Конев писал в своих воспоминаниях: «Разгромить и ликвидировать последнее контрреволюционное гнездо было поручено одному из боевых командиров нашего корпуса, герою штурма Спасска, пом-комдиву… товарищу Вострецову». В немногих словах полководца поясняется, почему выбор пал именно на Вострецова — мастера внезапных, дерзновенных ударов.