Чтение онлайн

А между тем «Ставрополь» и «Индигирка» не стояли неподвижно во льдах, а медленно и упорно продвигались вперед. Они останавливались лишь тогда, когда получали опасные пробоины и повреждения.

Впоследствии в своем донесении Кожанову Н. Н. Азарьев писал: «9 мая в 19 час. открылся полуостров Кони. 10 мая пробиваемся по сплошному ледяному полю… В 3 часа 15 минут пробиваемся малым ходом вперед, придерживаясь курса норд-норд-вест.

В 11 часов открылся о-в Завьялов. Идем дальше малым ходом. 21 час. 35 мин. — из-за невозможности двигаться дальше застопорили машину. Комиссар Богданов и я стараемся убедить т. Вострецова и комиссара его т. Пшеничного о необходимости стоянки, но получаем ответ, что идти надо. 11 мая в 3 часа 15 минут по приказанию, начальника экспедиционного отряда т. Вострецова дали малый ход. Идем, придерживаемся курса норд-вест 45°. Лед очень крупный и почти непроходимый. В 12 часов стоим во льду из-за невозможности двигаться вперед. 12 мая стоим во льду. 13 мая в 9 час. 5 мин. по настоянию начальника экспедиционного отряда т. Вострецова… дали ход. В 10 час. ввиду невозможности двигаться дальше застопорили машины. Стоим во льду. Дует свежий ост, снег, пурга, дрейф на вест. 14 мая в 6 час. 30 мин. ветер стих…

В 12 час. по настоянию т. Вострецова дали ход. В 15 час. 20 мин. из-за невозможности продвигаться вперед застопорили машину. Прошли около 3-х миль… 15 мая в 8 часов обнаружили на „Ставрополе“ течь форпики. Откачали воду, оказалась срезанной одна заклепка у 2-го шпангоута правого борта на один фут ниже ватерлинии. Исправили повреждение, зачеканив заклепку…» [33]

Командующий судами был человеком отваги, и ему принадлежит немалая заслуга в успешном окончании «ледового похода», но ведь он нес личную ответственность не только за восемьсот жизней красных бойцов и за жизнь своих моряков, но и за сохранность кораблей; ему по долгу службы приходилось быть осторожным. Кроме того, он действовал согласно инструкции командующего морскими силами Дальнего Востока. Азарьев был сторонником того, чтобы подождать хорошей ледовой обстановки в какой-нибудь тихой гавани Камчатки, не рисковать экспедицией, ибо с Охотским морем шутки плохи. И здесь у них с Вострецовым, по-видимому, бывали разногласия. Немного спокойнее написан рапорт И. И. Вологдина, который чаще всего был на стороне С. С. Вострецова. В одном из своих докладов Кожанову военный моряк Вологдин писал: «10 мая… пробивались во льду… испытывая сильные удары льда о корпус, 10 и 11 мая положение то же. 12 мая стояли затертые льдами. 13 мая с 9 до 10 часов пробовали пробиваться, но безуспешно. В этот день шел снег и дул свежий ост. После 17 часов до рассвета 13 мая снежная пурга с порывами ветра до 8 баллов. С полудня 14 мая пробовали около двух часов с лишним работать машинами, но безуспешно. 15 мая после полудня снова пробовали работать машинами, но также безуспешно. 16 мая стояли затертые льдом.

17 мая пробовали около трех часов пробиваться во льдах, но к полудню пришлось прекратить работу машин из-за течи на „Ставрополе“. После обеда снова начали работать, а в 21 час застопорили машины. 18 мая дважды пытались пробиваться во льду. 19 мая так же. 20 мая стояли затертые льдами… С 12 по 26 мая на „Индигирке“ был обнаружен срыв около 10 заклепок, давших значительные течи, каковые были закреплены болтами» [34] .

Эти два документа, дополняющие друг друга, не только характеризуют трудности ледового похода, но и неравную схватку людей большевистской закалки с разгневанной морской стихией. Сталь не выдерживала под натиском льда, а люди рвались к победе.

Один из участников похода, П. Федоров, рассказывал, что «…суда, натыкаясь на крупные глыбы льда, сотрясаясь от ударов и захлебываясь пробоинами, ныряли и качались в волнах. Матросы и красноармейцы посменно чинили их, помпами и ведрами выливали воду» [35] .

Мужество моряков и красноармейцев, их воля к победе преодолели все. Командиры и политработники добивались от личного состава экипажей и от красноармейцев твердого выполнения распорядка дня, соблюдения постоянной чистоты на кораблях, что сыграло важную роль в успешном завершении похода. Посетив 6 мая «Индигирку» и обнаружив беспорядок, С. С. Вострецов отдает приказ № 4 по экспедиционному отряду:

«Посещенное мною сегодня судно „Индигирка“ произвело на меня самое удручающее впечатление. Повсюду в трюмах и на палубах царит грязь и беспорядок. Судно, по-видимому, не мылось и не приводилось в порядок со дня отплытия из Владивостока. Комполитсостав совершенно не обращает внимания на порядок и чистоту в жилых трюмах для красноармейцев. Воздух в трюмах невозможен…

Категорически приказываю привести судно „Индигирку“ в должный порядок и чистоту. В трюмах все грузы привести в порядок и сделать проходы для хождения красноармейцев.

За грязь и беспорядок на судне „Индигирка“ и за халатное отношение к своим прямым обязанностям: моему помощнику т. Безродному, главврачу т. Подгорбунскому на первый раз ставлю на вид.

Помкомсудами т. Вологдину провести срочно чистку и уборку судна под своим наблюдением, для чего взять в помощь матросам необходимое число красноармейцев. Тов. Безродному всеми мерами содействовать т. Вологдину…» [36]

Особенно трудным периодом этой одиссеи было время с 12 по 29 мая, когда корабли по нескольку раз в день прилагали титанические усилия, чтобы вырваться из ледяного плена. За 17 дней красно-багровое солнце только два раза на несколько часов появлялось на горизонте. Все остальное время стояла туманная мгла или шел колючий ледяной снежок. Погода угнетала бойцов. В довершение ко всему кончились запасы пресной воды.

В середине мая корабли экспедиционного отряда были прижаты льдами ближе к Охотскому берегу. Где-то недалеко была бухта Нагаева, которая, согласно лоции, должна была быть очищена ото льда. По приказу И. П. Уборевича здесь должен быть высажен десант красноармейцев, чтобы разоружить белогвардейцев в Оле. Но 15 мая 1923 года на «Ставрополе» неожиданно была получена телеграмма командования: «Охотское побережье до Олы включительно очищено от белобанд. В Оле убит начальник штаба белобандитского отряда полковник Авдюшев. По сведениям белых, в Охотске отряд Ракитина насчитывает около 120 человек, в поселке Булгино отряд Яныгина — 30–40 человек. В Аяне отряд Пепеляева — в 200–300 человек» [37] .

Пусть это были отрывочные, не совсем точные сведения о противнике, они существенно повлияли на весь дальнейший ход операции. Теперь не надо было терять времени на высадку десанта в Оле, а прямо следовать до самого Охотска.

Несколько дней пароходы безуспешно пытались пробиться вперед между островом Завьялова и полуостровом Кони милях в 25 от берега. Весна между тем постепенно входила в свои права. Погода улучшилась, лед стал более рыхлым и ноздреватым. И 1 июня наконец-то корабли «Ставрополь» и «Индигирка» вырвались из ледяных тисков. Машины снова работали и день и ночь, и корабли быстро продвигались вперед.

В трехстах верстах от Охотска на судах подняли трехцветные романовские флаги, чтобы обмануть бдительность противника.

Незадолго до подхода к мысу Марекан С. С. Вострецов и П. М. Пшеничной обнародовали еще один приказ, в котором изложили порядок высадки и план разгрома белогвардейцев в Охотске. В нем говорилось: «…На нас возложена задача — очищение Охотско-Айнского района. Эту задачу мы должны выполнить с честью, каждый командир и политработник должен поставить себе цель: как можно меньше крови и жертв. Но если где потребуется пожертвовать собой на благо Советской Республики, то мы должны без колебаний это сделать. Находясь здесь, на Далеком Севере, вдали от центра, мы должны удвоить свою революционную стойкость и преданность народу, каковой нас послал добить остатки белых банд, возглавляемых генералом Пепеляевым. История говорит за нас: где больше стойкости, там успех дается очень легко. Примером может служить борьба с генералом Пепеляевым в районе Якутска. При 40° мороза герои Якутского гарнизона при равных силах разбили банду Пепеляева в районе Петропавловска, и жалкие остатки этой банды отступают на Охотск — Аян. Наша задача захватить их врасплох, чтобы ни один бандит не мог скрыться от народного правосудия, для чего я требую от вас дисциплинированности, храбрости и находчивости. Во время занятия Охотска, если не помешает погода, мы высадимся на берег в расстоянии от г. Охотска до 15 верст. Ночью пройдем это расстояние, а на рассвете окружим город и без всяких жертв выловим спящих белобандитов.

Категорически запрещаю расстреливать несопротивляющихся бандитов. Напоминаю вам, дорогие товарищи, отступления и поддержки быть не может. Охотск должен быть нашим».

О себе Вострецов писал в этом приказе кратко: «Буду следовать впереди главных сил. При мне находиться начштабу т. Верещагину, нач. особого отдела т. Иванову, врачу Подгорбунскому, начсвязи т. Казакову, начпулькоманды т. Горбачеву и комбату-1 т. Кузнецову. Для связи при мне назначить 10 человек от 1-го батальона.

Мои заместители: первый помощник т. Погребов и комбат-1 т. Кузнецов» [38] .

Впрочем, бойцы всегда видели своего командира только впереди, там, где труднее, там, где сильнее огонь противника.

4 июня в 16 часов прибыли к мысу Марекан, что расположен почти в 30 верстах от Охотска. Красные бойцы облегченно вздохнули: это был конец легендарного трехтысячекилометрового «ледового похода». Меньше чем за 3 часа десант в 700 человек был высажен на берег. Первыми оказались там разведчики Н. Д. Овсянникова. Они выставили дозор на сопках, взяли под контроль все дороги и тропинки. Бойцы 7-й и 8-й рот на всякий случай заняли оборону и установили пулеметы. Когда же высадка десанта закончилась, красноармейцы, не теряя времени, двинулись на Охотск.