Чтение онлайн

Она встречается со мной взглядом и тяжело сглатывает.

— Ты пытаешься погибнуть. — Я сокращаю расстояние между нами и прижимаю её к зеркальной стене так, что её лопатки касаются холодного стекла.

— Я готовлюсь выжить. — Ее подбородок вызывающе вздергивается, хотя пульс ощутимо бьется у горла.

Я снимаю с нее майку через голову, отбрасывая ее в сторону. За ней следует спортивный бюстгальтер. Она не сопротивляется — просто наблюдает за мной своими льдисто-голубыми глазами, которые все видят, все просчитывают.

— Раздвинь ноги.

Она повинуется, прижимая ладони к зеркалу, пока я стягиваю с нее леггинсы и нижнее белье до лодыжек. Отражение показывает нас обоих — мои руки на ее бедрах, ее тело выгнуто и ждет, каждая мышца рельефна после жестокой тренировки Эрика.

Я освобождаюсь от своих тактических штанов и занимаю позицию у ее входа. Один толчок, и я погружаюсь глубоко, ее тело принимает меня с таким скользким жаром, что у меня перед глазами все расплывается.

— Смотри. — Я сжимаю ее челюсть, заставляя посмотреть в зеркало. — Смотри, что ты со мной делаешь.

Она ахает, когда я вырываюсь и врываюсь обратно, от удара ее грудь прижимается к стеклу. Холодная поверхность встречается с разгоряченной плотью, ее соски твердеют, превращаясь в тугие пики, которые волочатся по зеркалу с каждым жестоким толчком.

Я трахаю ее безжалостно, вонзаясь достаточно глубоко, чтобы все ее тело подалось вперед, а ладони скрипели о стекло, когда она изо всех сил пыталась сохранить равновесие. Зеркало запотевает от ее дыхания, ее отражение распадается на что-то первобытное и грубое.

— Сильнее. — Она откидывается мне навстречу, скорее требуя, чем умоляя. — Я выдержу.

Поэтому я даю ей именно то, чего она хочет — врываюсь в нее с такой силой, что зеркало дребезжит в раме, мои пальцы оставляют синяки на ее бедрах, когда я заявляю права на каждый дюйм ее жаждущего тела.

Ее глаза остаются прикованными к нашему отражению, наблюдая, как она берет то, что я даю, наблюдая, как я теряю контроль с каждым толчком. Она видит все — отчаяние в моих движениях, одержимость в том, как я держу ее, абсолютную уверенность в том, что она принадлежит мне.

— Вот и все. — Я протягиваю руку, чтобы обвести ее клитор, чувствуя, как она сжимается вокруг моего члена. — Кончай для меня. Покажи мне, как ты выглядишь, когда разваливаешься на части.

Ее киска сжимается вокруг меня по мере нарастания оргазма, эти льдисто-голубые глаза все еще прикованы к нашему отражению в зеркале. Я чувствую, как она приближается — как меняется ее дыхание, как напрягаются мышцы, из горла вырываются тихие отчаянные звуки.

Моя рука скользит с ее бедра к нижней части живота, прижимаясь к плоским мышцам.

— Я выбрасываю твои таблетки. — Слова звучат грубо, собственнически. — Собираюсь наполнить тебя своей спермой, пока ты не станешь большой и округлой вместе с моим ребенком.

— Нет. — Она задыхается, когда я вхожу глубже, задевая то место, от которого у нее затуманивается зрение. — Алексей, ты не можешь...

— Наблюдай.

Моя рука перемещается с ее живота на горло, пальцы обхватывают ее шею с достаточным нажимом, чтобы заставить ее зрачки расшириться. Не перекрывая доступ кислорода — просто утверждая доминирование, заявляя о собственности самым примитивным из возможных способов.

— Ты моя, детка. — Я трахаю ее сильнее, чувствуя, как откликается ее тело, даже когда она пытается сопротивляться. — Каждая частичка тебя принадлежит мне. Включая эту.

Я снова прижимаюсь к ее животу свободной рукой, намек ясен.

Она пытается покачать головой, но не может из-за моей хватки на ее горле. Ее руки прижимаются к зеркалу, оставляя потные отпечатки на стекле, когда я безжалостно вхожу в нее.

— Скажи это. — Я слегка сжимаю пальцы, наблюдая за ее отражением. — Скажи мне, кому ты принадлежишь.

— Тебе. — Слово выходит сдавленным, отчаянным. — Алексей, я...

— Верно. — Я отпускаю ее горло и провожу рукой между ее ног, обводя клитор с грубой точностью. — Моя, чтобы трахать. Моя, чтобы размножаться. Моя, чтобы стать беременной и отчаянно нуждаться в моем члене.

Ее тело предает ее — она крепко сжимается вокруг меня, когда грязные слова толкают ее через край. Она кончает с прерывистым криком, ее отражение показывает чистый экстаз, когда оргазм захлестывает ее.

Я смотрю, как она распадается на части в зеркале, чувствуя, как ее киска доит мой член ритмичными сокращениями, которые тянут меня к моему собственному освобождению.

— Вот и все. — Я не замедляюсь, трахая ее сквозь толчки. — Кончай для меня, пока я наполняю тебя.

Ее тело доит меня, когда я толкаюсь глубже, преследуя собственное освобождение. Зеркало усиливает все — отчаянные звуки, которые она издает, то, как напрягаются и расслабляются ее мышцы, абсолютную капитуляцию в выражении ее лица.

Я кончаю жестко, погружаясь по самую рукоятку, наполняя, пока мое зрение меркнет. Мои пальцы впиваются в ее бедра достаточно сильно, чтобы остались синяки, оставляя на ней отметины, которые сохранятся на несколько дней.

Когда я наконец замираю, мы оба тяжело дышим, она поворачивается ко мне лицом. Ее спина прижимается к запотевшему зеркалу, щеки раскраснелись, глаза блестят.

— Ты сумасшедший. — Она проводит дрожащими пальцами по линии моего подбородка.

Я ловлю ее запястье и подношу к своим губам. — Ты уже знала это, детка.

— Да. — Ее свободная рука скользит вниз по моей груди. — И мне нравится, каким диким ты становишься, говоря о моей беременности.

От этого признания меня снова охватывает жар. Я просовываю два пальца в ее киску, чувствуя, что моя сперма уже начинает вытекать, и нажимаю ими глубоко, затыкая ее, сохраняя все именно там, где оно должно быть.

Она задыхается от этого вторжения, ее тело сжимается вокруг моих пальцев.

— Не могу потратить впустую ни капли. — Я крепко целую ее, заглушая ее стон, когда погружаю пальцы глубже.

Когда я наконец отстраняюсь, она, затаив дыхание, цепляется за мои плечи.

— Я люблю тебя. — Слова выходят грубыми, нефильтрованными. — Каждую сводящую с ума, блестящую, опасную часть тебя.

Ее взгляд смягчается, в этих льдисто-голубых глазах появляется что-то уязвимое. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты абсолютно не в себе.