Чтение онлайн

Я прислоняюсь спиной к кафельной стене, вода стекает мне на грудь.

Сила этого. Я вошла на его территорию, сидела прямо там, пока он рассматривал мою работу, заставляя его почувствовать то, что чувствовала я каждый раз, когда его контрмеры удивляли меня. За мной охотились. Наблюдали.

Мои пальцы скользят ниже.

Он считал себя неприкасаемым. Защищенный брандмауэрами, расстоянием и анонимностью цифрового мира. Затем появилась я. Реальная. Физическая. Близко.

Я представляю, как эти зеленые глаза снова находят меня. Узнавание. Голод.

У меня перехватывает дыхание.

На самом деле дело не в нем. Дело в победе. Идеальное выполнение плана. Видеть, как его уверенное выражение лица сменяется чем-то грубым и яростным.

Я прикусываю губу, гоняясь за этим чувством.

Фантом обрел плоть. Призрак, которого он не мог поймать, внезапно оказался в десяти футах от него. Его пальцы на ноутбуке пытались отследить меня, в то время как я наблюдала за каждой минутой разговора, за каждым разочарованным жестом, за каждым блестящим синапсом, вспыхивающим за этими опасными глазами.

Свободной рукой я опираюсь на стену душа.

Изображение меняется. Его рука сжимается вокруг моего запястья вместо того, чтобы просто дотянуться. Эти ловкие пальцы, порхающие по клавиатуре, теперь сжимают меня так крепко, что остаются синяки.

Тепло разливается внизу моего живота.

Что бы он сделал, если бы поймал меня? Потащил обратно к тому столу, потребовал ответов? Или выследил бы меня на улице, загнал в угол в каком-нибудь переулке, использовал свой блестящий ум, чтобы взломать меня так же, как я взломала его системы?

Мои пальцы двигаются быстрее.

То, как он смотрел на меня — как на головоломку, которую ему нужно было разгадать. Код, который он должен был взломать. Эта интенсивность, эта сосредоточенность были полностью направлены на меня, а не на его экраны.

Я представляю, как он догадывается. Находит меня. Эти проницательные глаза темнеют от узнавания и чего-то еще. Чего-то голодного.

— Черт.

Это слово эхом отражается от плитки, когда давление нарастает. Мои бедра прижимаются к моей руке, гоняясь за ощущением. Вода стекает по перегретой коже, в то время как мой разум наполняется опасными сценариями.

Алексей Иванов прижимает меня к стене. Его тело окружает мое. Эта блестящая, нестабильная энергия наконец-то принимает физическую форму, а не цифровую. Заставляя меня отвечать за каждую брешь, за каждую насмешку, за каждый раз, когда я проскальзывала сквозь его защиту.

Мое дыхание становится коротким и резким.

Не нежно. Ничто в нем не говорит о нежности. Он разорвал бы меня на части также, как он разбирается с кодом — методично, безжалостно и полностью поглощенный задачей. Найти каждую слабость, воспользоваться каждой уязвимостью, заставить меня раскрыться в этих умных руках.

Оргазм накатывает с новой силой.

Я прикусываю свободную руку, чтобы заглушить звук, тело дрожит, когда удовольствие волнами прокатывается по мне. Его имя почти срывается с моих губ, но я ловлю его, проглатываю, позволяя ему раствориться в бессловесных вздохах.

Вода продолжает течь, пока я спускаюсь с высоты, кожа покраснела и чувствительна. Ноги подо мной подкашиваются.

— Христос.

Я прислоняюсь лбом к прохладному кафелю, пытаясь выровнять дыхание. Этого не должно было случиться. Не следовало так о нем думать.

Речь идет об игре. Вызов. Интеллектуальное удовлетворение от состязания в остроумии с кем-то, кто может победить меня.

Не о том, как он выглядел, когда встал из-за стола. Не о том, как эти руки могут ощущаться на моей коже вместо его клавиатуры.

Алексей

Я ненавижу все это.

Благотворительные вечера. Сбор средств. Любой дерьмовый предлог, который придумает Николай, чтобы выставить имя Иванова напоказ бостонской элите. Сегодня вечером что-то о детских больницах — достойное дело, неподходящее время.

Мой телефон горит в кармане. Фантом молчит уже тридцать шесть часов. Слишком тихо. Они что-то планируют, я чувствую это по промежуткам между строками кода. Я должен быть дома, следить за системами, ждать следующего шага.

Вместо этого я сижу в костюме пингвина в Four Seasons, потягиваю дорогущее шампанское и веду светскую беседу с людьми, которые считают криптовалюту передовой.

— Ты выглядишь несчастным. — Дмитрий материализуется рядом со мной, Таш держится за его руку, выглядя слишком довольной.

— Очень наблюдательно.

— Дело не в несчастье, — говорю я. — Это пытка. Настоящая психологическая война. Я бы предпочел, чтобы меня пытали водой.

— Как драматично. — Таш отпивает шампанское, осматривая глазами бальный зал. — Хотя, я полагаю, стоять на месте для тебя должно быть мучительно. Сколько прошло, тридцать секунд без проверки телефона?

Я инстинктивно достаю телефон, затем ловлю ее понимающую ухмылку. — Отвали.

— Язык, — предупреждает Дмитрий, но в его голосе слышится веселье. — Сегодня мы представляем семью.

— Да? Где наш бесстрашный лидер? — Я оглядываю толпу, замечая Николая у бара с Софией, прижавшейся к нему сбоку. — Ах да, как обычно отвратительно преданный. Эрик, наверное, где-то заставляет Катарину краснеть. А я тут третий лишний с вами, голубки.

— Ты мог бы пообщаться, — предлагает Таш. — Там есть прекрасная наследница технологического...

— Не интересуюсь.

— Ты даже не посмотрел.

— Мне и не нужно. — Я снова проверяю свой телефон. Ничего. Тишина от Фантома царапает мои нервы, как гвозди по серверной стойке. — У меня есть более важные вещи, на которых нужно сосредоточиться.

— Таинственный хакер? — Тон Дмитрия становится резче. — Есть прогресс?

— С момента последнего прорыва он вел себя тихо. Радиомолчание в течение тридцати шести часов.

— Это касается тебя.

— Все, что связано с этим, касается меня. — Я прокручиваю каналы мониторинга одной рукой, в другой держу забытое шампанское. — Он слишком хорош. Слишком терпелив. Большинство хакеров не могут удержаться от выпендрежа, но Фантом просто...

Мой телефон вибрирует. Предупреждение от финансовой системы.