Чтение онлайн

– Отвернись от меня.

С облегчением отворачиваюсь и устраиваюсь между его мощными бедрами.

Я все еще напряжена, но так дышать значительно легче.

– Я собираюсь прислонить тебя к себе, – предупреждает он.

Закусив губу, киваю и позволяю его руке обхватить мое тело и опуститься на мою грудь, помогая откинуться назад.

Он словно гнет металлическую ложку. Это требует усилий, но в конце концов я откидываюсь на него. Его тепло проникает в мою кожу, подобно солнцу, освещающему лицо в первый теплый день весны после долгой холодной зимы.

– Вот так, детка. Расслабься.

Мне приходится сделать несколько вдохов, прежде чем комок, образовавшийся в моем горле, рассасывается.

– Дыши, – шепчет он.

И я дышу. По крайней мере, пытаюсь.

Воздух вырывается из меня, как из старого двигателя. Кажется, что я вдыхаю химикаты. Все горит. Мои легкие слишком сжаты.

– Возьми ее, – говорит Зейд, протягивая мне розу перевязанной рукой.

По его запястью стекают тоненькие струйки крови, и что-то в этом успокаивает меня, точно так же, как и тогда, когда он разрезал себе руку ножом, чтобы доставить мне удовольствие.

Наблюдая за тем, как кто-то другой истекает кровью, я уже не чувствую себя такой одинокой.

Я беру розу, и шип тут же вонзается мне в кожу, но я почти не ощущаю этого. Все мое внимание приковано к теплу тела, прижимающегося к моей спине.

– Можно я прикоснусь к твоим бедрам, детка? – спрашивает он, его голос приглушен и глубок.

Я еще раз киваю, и его большие руки медленно раздвигают мои бедра. Все мое внимание сосредотачивается на этом движении, и ужас становится слишком сильным. На подушечках моих пальцев расцветают мурашки, и я знаю, что очень скоро они поползут вверх по моим конечностям, пока я не перестану их замечать.

– Расслабься, – успокаивает он. – Я задам тебе вопрос и хочу, чтобы ты хорошенько над ним поразмыслила, хорошо?

Вдохнув поглубже, я задерживаю дыхание на несколько секунд, а затем выпускаю воздух. Потом киваю, пытаясь успокоиться.

– Что заставляет тебя чувствовать себя сильной, Адди? Пистолет в руке? Когда он приставлен к моей голове и ты понимаешь, что можешь лишить меня жизни?

На мои глаза наворачиваются слезы, за которыми приходит чувство вины.

– Мне так…

– Мне не нужны извинения или чувство вины, Аделин. Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Что ты почувствовала, приставив пистолет к моей голове?

Сжав губы, я подавляю стыд и пытаюсь заглянуть внутрь себя. Что же я почувствовала?

Я почувствовала… контроль. В моих руках была чья-то жизнь, и это было мое и только мое решение, если бы я нажала на курок. Я держала в руках что-то ценное. Что-то необратимое. И все это… зависело от меня.

– Я почувствовала власть, – признаюсь я.

– А что такое власть? – спрашивает он, и его голос становится глубже, когда одна из его рук пробирается к моей шее, не касаясь груди. Его прикосновения чувственны, но… безопасны. – Дай мне ощутить тебя вот здесь.

Его рука медленно скользит по моему горлу, давая время отвергнуть его. Я не отвечаю, тогда он сжимает нижнюю часть моей челюсти, заставляя подбородок подняться, и прижимает мою голову к своей груди. Мой взгляд устремляется к белому потолку, в то время как по телу ползет тревога.

– Сосредоточься, Аделин. На что похожа власть?

Я еще раз судорожно вздыхаю и, прежде чем успеваю слишком глубоко задуматься, произношу:

– Она заставляет чувствовать себя хорошо.

– Прекрасно, – бормочет он. – Я хочу, чтобы ты вспомнила это чувство. Мысленно направь пистолет на того, кого пожелаешь. На меня. На любого из тех, кто причинил тебе боль. На кого угодно, лишь бы тебе стало хорошо.

Я закрываю глаза, и первый человек, о котором я вспоминаю, – это Ксавьер. Он стоит передо мной на коленях, умоляя сохранить ему жизнь. Я все еще ощущаю тяжелый металл в своей руке, но, в отличие от произошедшего несколько минут назад, моя рука совершенно неподвижна. Она не дрожит, когда в моих руках оказывается жизнь Ксавьера.

Я прижимаю пистолет к его голове, наслаждаясь мольбами, срывающимися с его губ. И нажимаю на этот чертов курок.

– Теперь потрогай себя между ног, – шепчет Зейд, ощущая, как мое дыхание участилось по совершенно другой причине.

Моя рука медленно опускается вниз и проводит по моей киске. На пальцах остается влага, и я настолько удивлена этим открытием, что совершенно забываю обо всем остальном. На мгновение я наслаждаюсь тем, что возбуждена.

Мое дыхание сбивается, и в него просачивается стыд, но Зейд чувствует и это. По-прежнему сжимая мое горло рукой, он поворачивает голову так, что теперь его губы касаются моего уха.

На моем лице его теплое дыхание.

– Знаешь, как твердеет мой член, когда я представляю, как буду медленно мучить тех, кто причинил тебе боль? – грубо шепчет он.

Я открываю рот, но из него не вырывается ни звука. Слова испаряются на языке, когда Зейд вжимается в мою спину бедрами, и от подтверждения его слов я начинаю дрожать.

Это должно отталкивать меня. Но это не так. И я цепляюсь за это чувство, пока оно не исчезло. Мне плевать, что это за чертовщина, но она гораздо лучше, чем непрерывная агония.

Я закрываю рот и киваю, соглашаясь с этими мыслями, когда стыд отступает.

– Сейчас я коснусь твоей руки, – шепчет он.

Он не отпускает мое горло и тянется свободной рукой к моей, чтобы обхватить ее. Роза все еще зажата в моем кулаке. Он крепко сжимает ее, заставляя острые шипы вонзиться в мою ладонь.

Я резко вдыхаю, шипя сквозь зубы, а затем сжимаю их от боли. И тут он направляет наши руки вниз, пока мягкие лепестки не касаются моей киски.

Я закрываю глаза, пока он скользит бутоном вверх и вниз, покрывая розу моими соками. Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, а он поднимает розу и показывает мне блестящий от влаги цветок.

– Зейд…

По моей руке стекает кровь, он отпускает мою шею, подносит вторую руку к цветку и проводит пальцами по лепесткам.

– Чувствуешь, какие мягкие и мокрые эти лепестки? – шепчет он.

Я облизываю губы и медленно киваю головой.

– Это то, что я чувствую каждый раз, когда нахожусь в тебе.

Черт, чувствуешь, как он…

– Держись за ощущение власти, детка. Не отпускай его.

Я снова застываю, мои мышцы напрягаются. С дрожью я вытесняю назойливый голос из головы и заменяю его образом пистолета, направленного в голову ее обладателя. А потом спокойно и невозмутимо жму на курок.

Я расслабляюсь, когда он погружает мои средний и безымянный пальцы в сердцевину розы, как если бы это была моя киска.