Чтение онлайн

Его рука скользит по моим волосам и крепко стискивает пряди.

– Без тебя я рассыпаюсь на части. Но с тобой я несокрушим.

Я резко вдыхаю и сжимаю челюсть, борясь со множеством эмоций, бурлящих внутри меня.

Но самая главная и самая страшная из них – это желание во что бы то ни стало избавиться от этого человека.

Моя кожа покрывается мурашками от его прикосновений. Искры, которые раньше казались мне такими божественными, теперь кажутся шипами, пронзающими мою плоть.

– Каждый мужчина, который положил на тебя глаз с тех самых пор, как ты поселилась в этом доме, умрет медленной и мучительной смертью. Я убил уже стольких… и мне все равно мало.

Он притягивает меня к себе, и я напрягаюсь, когда он обнимает меня.

Столько мужчин уже делали это. Пот пропитывает мою кожу, когда я вспоминаю, как они брали мое тело, как их кожа скользила по моей. Внутри меня. Надо мной. Вокруг меня.

Как он может ощущать себя так спокойно, так уверенно и в то же время заставлять меня словно быть похороненной заживо?

Его губы шепчут мне что-то, и меня охватывает паника. Дыхание учащается, а легкие сдавливает, когда его вторая рука тянется, чтобы коснуться меня. Я вздрагиваю, когда перед моими глазами оживают воспоминания. Лица, так много лиц. Улыбающиеся, пока они обирают меня.

Шепчущие мерзкие слова своими погаными гнилыми ртами.

Такая красивая девочка.

Ты будешь так хорошо смотреться, когда обхватишь губами мой член.

Черт, да я могу кончить от одного только прикосновения к тебе.

Эти сиськи просто идеальны, сколько ты за них заплатила?

Я не могу себя контролировать. Ты нужна мне.

Я не могу себя контролировать.

Я не могу контролировать…

– Отпусти меня, – шепчу я.

Он замирает, его губы на моей щеке останавливаются.

– Не трогай… Не трогай меня, черт побери.

Я слышу, как он сглатывает.

– Это все равно, что попросить меня вырезать мое гребаное сердце.

– Если я могу жить без своего, то и ты сможешь, – бросаю я.

Он застывает на месте, переваривая мои слова. И все, что я хочу, – это разбить его. Заставить его рассыпаться под моими пальцами.

Он медленно отстраняется, его разноцветные глаза встречаются с моими.

Что он видит, пока смотрит на меня?

Видит ли он гнев, бурлящий под моей кожей? Мои глаза – жерло вулкана, и в них отражаются его внутренности. Красного цвета. В них так много красного цвета, черт возьми.

Так выглядят внутренности человека, но во мне больше нет крови. Только огонь.

– Ты вспоминаешь о них, когда я касаюсь тебя? – спрашивает он, и его голос становится жестким.

Огонь нарастает, скапливаясь в животе, и поднимается вверх по груди, подобно лаве.

Кто дал ему право трогать меня? Кто вообще имеет право трогать меня?

Моя дрожь усиливается до тех пор, пока у меня не начинают трещать кости и стучать зубы.

Огонь.

Я, не раздумывая, протягиваю руку к пистолету, засунутому за пояс его джинсов, и выдергиваю его. Когда он понимает, что произошло, он отступает назад, поднимая руки в знак капитуляции.

Я навожу пистолет на его чертову голову, и все, что я хочу сделать, – это разнести ее. Я хочу увидеть, как его мозг разлетится от этой пули.

Потому что не вижу лица человека, которого люблю.

Я не вижу его совершенно.

Все, что я вижу, – это абстрактного человека, пытающегося взять у меня то, что он хочет, без моего на то разрешения.

И я хочу, чтобы он сгорел к чертовой матери за это.

Слезы наворачиваются на мои глаза, и зрение затуманивается. Пистолет в моей ладони вибрирует – так сильно дрожит моя рука, но он стоит достаточно близко, чтобы я не промахнулась. А куда попадет пуля – в голову, горло или грудь – мне безразлично.

– Мышонок, – шепчет он.

Я зажмуриваю глаза, прогоняя этот сладкий шепот из своей головы. Я не хочу его слышать. Не хочу, чтобы он смешивался с остальными голосами.

Ведь их так много.

Черт, ты такая узенькая. Ты уверена, что тебя уже трахали?

Не плачь, Алмаз, больно будет только секунду.

Не могу дождаться, когда ты закричишь.

Покажи мне свою кровь, детка. Покажи мне, как сильно я разрываю тебя своим членом.

– Ты ведь ничем не отличаешься от них, да? – кричу я надтреснутым голосом. – Ты ведь и раньше принуждал меня, помнишь? Брал у меня то, что я не хотела отдавать, крал у меня. Так чем же ты отличаешься, а?

Мои глаза жгут наворачивающиеся слезы. И через несколько секунд они проливаются и текут по моим щекам.

– Неужели эти воспоминания не дают тебе спать по ночам? – мягко спрашивает он. – Они мучают тебя?

А потом он оскаливает зубы, и в его глазах вспыхивает ярость.

– Значит, ты думаешь о моих ласках как о чем-то ином, а вовсе не как о гребаном даре богов?

– Теперь да! – кричу я, снова направляя на него пистолет.

Я резко вдыхаю, к моему горлу подбираются рыдания.

Он медленно кивает, и гнев в его глазах гаснет. В глубине души я знаю, что мне стало лучше. Я понимаю, что он злится не на меня.

Он злится, потому что беспомощен.

Утратил надежду.

Проклятая травма.

Я уже никогда не буду прежней. И он это знает.

Но чего он не знает, так это того, что это значит для него. Для нас.

Я рыдаю, но ярость меня не покидает.

Медленно, словно приближаясь к испуганному зверю с оскаленными зубами, он делает ко мне шаг. Его глаза не отрываются от моих, и я так близка к тому, чтобы снова попасть в парализующие сети, в которых он меня держит. И внезапно он оказывается передо мной, прижимаясь лбом к дулу пистолета.

– Чувствуешь себя сильной? – шепчет он.

У меня вырывается еще один всхлип, но я не опускаю оружие.

– Чувствуешь себя снова живой?

Я хмурюсь, но не могу набраться смелости, чтобы ответить. Не могу сформулировать, что именно я чувствую. Знаю только то, что это заставляет меня хоть что-то ощущать.