Чтение онлайн

В этот-то критический психологический момент и начиналось шатание сотрудника. Это был момент, очень опасный для заведующего розыском. Здесь у сотрудника зарождалась мысль отомстить ему за свое падение, хотя в большинстве случаев последний не был в том повинен. Этот момент неминуемо наступал у каждого сотрудника, исключая действительно идейных. Его надо было не пропустить, подметить, надо было или поддержать сотрудника морально, или вывести его из революционной среды, устроить вдали от политики - заставить забыть её. Если офицер не успевал это сделать, все очень часто оканчивалось катастрофой для него самого"1.

В 1909 году эсер добровольно предложил свои услуги тайной полиции, объясняя это желанием выйти из тюрьмы и разочарованием в революционерах. По распоряжению министра внутренних дел генерала Курлова ему устроили побег из тюрьмы, снабдили деньгами и оружием, рассчитывая пополнить ряды боевиков Азефа. Эмигрировав, он рассказал товарищам по партии о своих связях с охранкой. Они предложили ему реабилитировать себя террористическим актом.

Вернувшись в Петербург, он на явочной квартире встретился с начальником петербургской охранки полковником С.Г. Карповым и, выбрав подходящий момент, привел в действие взрывное устройство.

Полковник С.В. Зубатов наставлял молодых офицеров: "Никогда и никому не называйте имени вашего сотрудника, даже вашему начальству. Сами забудьте его настоящую фамилию и помните только по псевдониму.

Помните, что в работе сотрудника, как бы он ни был вам предан и как бы он честно ни работал, всегда, рано или поздно, наступает момент психологического перелома. Не прозевайте этого момента. Это момент, когда вы должны расставаться с вашим сотрудником. Он больше не может работать. Ему тяжело. Отпустите его. Расставайтесь с ним. Выведите его осторожно из революционного круга, устройте его на легальное место, исхлопочите ему пенсию, сделайте все, что в силах человеческих, чтобы отблагодарить его и распрощаться с ним по-хорошему.

Помните, что, перестав работать в революционной среде, сделавшись мирным членом общества, он будет и дальше полезен для государства, хотя и не сотрудником, будет полезен уже в новом положении. Вы лишитесь сотрудника, но вы приобретете в обществе друга для правительства, полезного человека для государства"1.

При склонении к сотрудничеству широко использовался и метод принуждения.

За полгода до революции 1905 года при ликвидации подпольной типографии была арестована невеста Михайлова, наборщица государственной типографии. Михайлов явился в Охранное отделение и попросил освободить невесту, за её освобождение он предал явку Петербургского комитета и адрес ещё одной типографии, где были арестованы другие товарищи2.

Деньги и угрозы основа ненадежная, психология агента, двойственное положение его вызывали постоянное опасение двурушничества, а то и разоблачения. Наряду с практикой материального стимулирования (вознаграждение зависело от ценности предоставляемых сведений и положения, занимаемого в революционной организации, во время ареста жалованье агенту сохранялось и даже увеличивалось; после провала, не по его вине, принимались меры к его трудоустройству и на первых порах оказывалась материальная поддержка), особо подчеркивалось: "В сотруднике, начавшем работу по материальным соображениям, надлежит по возможности создавать и поддерживать интерес к розыску, как к орудию борьбы с государственным и общественным врагом - революционным движением. Особенно ценны в этом отношении сотрудники, взявшие на себя эту роль по побуждениям отвлеченного характера" (параграф 6).

Был ещё один, достаточно мощный мотив сотрудничества - перевод в дальнейшем на официальную должность в Департамент полиции с присвоением классных чинов (Зубатов, Гартинг и даже Азеф, который, приобретя статус официального сотрудника Департамента полиции, продолжал вести разработку партии эсеров).

Как правило, агент, достигший высокого положения в "обследуемой" им среде, понимая свою значимость, а значит, чувствуя себя хозяином положения, сам решал, кому, какую информацию и в каком количестве сообщать. Например, Азеф часто высказывал туманные предположения о том, что интересовало охранку, обещал навести справки, жаловался на невозможность выполнения задания в полном объеме и пр. Часто, планируя очередное покушение, он не давал полиции даже намеков на него, чем, с одной стороны, повышал свой авторитет в партии за счет удачно проведенных террористических акций, а с другой - вынуждал департамент считаться с собой. Сохраняя "боевую организацию", он сохранял свою "курицу с золотыми яйцами". Другой агент "Московский", доставив "адские машины", специально избегал разговоров на эту тему, чтобы полиция не сразу вышла на место их хранения, что мотивировалось его заботой о личной безопасности в среде революционеров.

Прежде чем приступать к практической работе с завербованным агентом, его требовалось всегда "незаметно для него основательно выверить наблюдением и постараться поставить под перекрестную агентуру" (параграф 13). Когда наступало время инструктажа, в расчет брались как реальные возможности нового агента, так и перспективные, но при этом возникал вопрос: в каком объеме посвящать его в "секреты ремесла"? Та же инструкция определяла: "Секретные сотрудники ни в коем случае не могут посвящаться в сведения, даваемые другому сотруднику. С особой осторожностью следует относиться вообще к ознакомлению сотрудника с ходом розыска, а также с деятельностью и личным составом розыскного учреждения. При сношениях с сотрудником нужно получать от него все необходимое и, по возможности, не разоблачать перед ним ничего" (параграф 16). "Лицо, ведущее агентуру, должно составить себе план расследования и стремиться извлечь из агентуры все данные для его осуществления. Поэтому, никогда не открывая своих карт перед сотрудником, надлежит давать ему поручения, вытекающие из плана розыска" (параграф 3).

Возможности, которыми располагал тот или иной агент, рассматривались в динамике, когда возникала необходимость их изменить или расширить, проводилась так называемая "ликвидация". "Полиция... только выжидала самого удобного для неё момента облавы, нарочно давая кружку достаточно развернуться, чтобы иметь осязательный "состав преступления", и нарочно оставляя всегда несколько известных ей лиц "на разводку" (так гласит техническое выражение, употребляемое, насколько мне известно, и нашим братом, и жандармами)"1. Более точно суть выражена в параграфе 12 "Инструкции": "Сотрудники, находящиеся в низах организации, могут быть путем постоянной совместной работы с лицом, ведущим розыск, а равно арестами более сильных работников, окружающих его, переведены выше". И "никогда не следует арестовывать всех окружающих сотрудника лиц, оставляя его одного на свободе, но надлежит оставлять около него несколько лиц, более близких и менее вредных, или дать ему возможность заранее уехать по делам партии, в крайнем случае арестовать, но вскоре выпустить по недостатку улик. О предстоящем аресте сотрудника всегда нужно войти с ним в соглашение" (параграф 23). Кроме того, в случае угрозы расшифровки или уже расшифрованных, если они считались "наиболее ценными" и "способными", переводили в другие местности, где их никто не знал. Но от провалов агентов старались все же уберечь. Не рекомендовалось форсировать добывание сведения, после "ликвидаций" с агентом на время прекращалась активная работа и он прерывал сношения с товарищами по партии. Обыски и аресты требовалось проводить с осторожностью, чтобы не провалить агента, на основании чьих материалов они проводятся. "Ликвидации следует начинать с тех мест и лиц, где могут быть серьезные вещественные доказательства, т.к. поличное дает возможность привлекать по обвинению в участии в революционном сообществе лиц, даже застигнутых без вещественных доказательств на их квартире и дает возможность прикрыть агентуру" (параграф 25).

Секретные сотрудники редко представляли в охранку написанные доклады. Обычно их доклады на встрече с работником охранки записывались жандармским офицером и поступали в отдел уже переписанными на бланке, где в заголовке указывалось, к какому отделению это донесение относится ("общественное движение", "РСДРП" и др.) и кличка агента (так называемые "агентурные записки"). На полях записок начальник Охранного отделения делал пометки о том, какие мероприятия необходимо провести. 1-й экземпляр приобщался к соответственным делам по данной партии или движению за соответствующий год. 2-й экземпляр - в дело сотрудника. На основании агентурных записей составлялись доклады в Департамент полиции и по особо важным - для правительства.

Все материалы Департамента полиции, особого отдела и охранных отделений можно подразделить на 4 вида:

1. "Агентурные записки". Это запись сведений, полученных на конспиративных встречах офицера полиции с агентом или письменное сообщение самого "сотрудника".

2. "Записки". Они составлялись в охранных отделениях для Департамента полиции на основании ряда "агентурных записок" и представляли собой сводку по какой-либо теме.

3. "Циркуляры" Департамента полиции. Вырабатывались на основе вышеуказанных материалов и рассылались на места. В "циркулярах" все разыскиваемые Департаментом полиции лица делились на 5 категорий, в зависимости от мер, какие нужно было принять к ним. Характерно, что "циркуляры" имели особую графу "Преступная специальность".

4. "Обзоры" писались в Департаменте полиции на основании поступающих материалов и анализа революционной литературы. Представляя собой высшую форму работы Департамента полиции, "обзоры" в некотором отношении являлись не только розыскными, но и претендующими на "научность" документами, поскольку они анализировали деятельность отдельных партий1.

Специфика юридического положения Департамента полиции и агентурного аппарата, как составной его части, использование негласных форм и методов деятельности требовали соблюдения строгих мер конспирации. Так, по существующим правилам, "никто, кроме лица, заведующего розыском, и лица, могущего его заменить, не должен знать в лицо никого из секретных сотрудников. Фамилию сотрудника знает только лицо, ведущее розыск, остальные же чины учреждения, имеющие дело со сведениями сотрудника, могут в необходимых случаях знать только псевдоним или номер сотрудника.