Чтение онлайн

Отправлен в качестве подследственного в киевскую Лукьяновскую тюрьму Вихман был в июле 1938 года, а в следующем году получил пять лет ссылки [549] . Однако еще через год в его деле произошел новый поворот: особым совещанием он, как в свое время коллегией ГПУ, был реабилитирован, правда, в партии на сей раз восстановлен не был, то значительно позднее. Любопытно, что, оказавшись на свободе, Вихман попал в психиатрическую лечебницу [550] . Можно предположить, что это стало не только следствием месяцев, проведенных в тюрьме, но и лет, когда он сам участвовал не просто в репрессиях, а в расстрелах, причем, в отличие от знаменитого чекиста Михаила Кедрова, в начале 1920-х годов тоже некоторое время проведшего в психбольнице, в собственноручных.

Покинув психлечебницу в 1941 году, Вихман вернулся в родные астраханские места, где в годы войны заведовал хозяйственными подразделениями ряда предприятий и учреждений речного флота. Затем он возглавлял АХО Главэнерго в Киеве и заведовал снабжением курортов в Трускавце. Выйдя на пенсию, он почему-то оказался во Львове. Здесь, по словам одесского историка Саула Борового, его видели торгующим газированной водой [551] . Вероятно, хозяйственная и снабженческая работа, которой он занимался в последние годы, с одной стороны, и бесславно оборвавшаяся его чекистская служба, с другой, пробудила у него в какой-то мере наследственное стремление к коммерческой деятельности – стоит напомнить, что отец его торговал, и весьма успешно, рыбой. С другой стороны, «за прилавок» Вихмана, вероятно, поставил и малый размер пенсии, поскольку от МВД в то время он ее явно не получал, будучи уволенным по «компрометирующей» статье, а нахождение вне партии не позволяло рассчитывать на персональное пенсионерство.

Умер Вихман в 1963 году, успев получить после XX съезда партийную реабилитацию, уже вторую в его жизни. Но в глазах выживших узников Одесской, Крымской, Ставропольской и некоторых других чрезвычаек он остался отнюдь не «реабилитированным» ими «страшилищем Чека».

Любопытные показания дал осенью 1919 года деникинской Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков бывший арестант Одесской ЧК Александр Николаевич Вольский – в прошлом член Одесского окружного суда. Он рассказал, как в июле 1919 года, через несколько дней после его ареста, к ним в камеру явился чекист Арнольд – молодой еврей с черными курчавыми волосами, потребовал, чтобы все бывшие судьи и прокуроры встали в сторону, и начал записывать фамилии, имена и отчества. После того как с указанным списком он удалился, пошли разговоры, что все очень скоро будут казнены, так как появление Арнольда, прозванного узниками «Ангелом смерти», часто предшествовало расстрелам, впрочем, в тот раз обошлось [552] . Любопытно, что чекист-палач по кличке Ангел смерти фигурирует в «Уже написан Вертер», хотя весьма вероятно, что Катаев имел в виду не только Арнольда, но и непосредственных исполнителей расстрельных приговоров в 1919-1920-х годах: Вихмана, комендантов ЧК и, наконец, одного из бойцов матросского отряда при оперотделе, который наиболее часто участвовал в расстрелах, Якова Янчака по кличке Амур (тоже в некотором роде ассоциация с «ангелом»!). Не случайно должность Ангела смерти в одном месте повести именуется начальником оперативного отдела, а в другом – комендантом. Кем же был этот Ангел смерти – Арнольд, встречающийся в нашей книге в показаниях чекиста Михаила Каменева?

Обратимся к биографии Арнольда Аркадьевича (Авраама Израилевича) Арнольдова-Кесельмана [553] .

Родился будущий Ангел смерти в 1897 году в Одессе, в семье шмуклера-кустаря и фабричной работницы, которую вскоре туберкулез свел в могилу. На иждивении отца остались трое сыновей и дочь. Из-за нехватки средств к существованию Арнольд (для предотвращения путаницы будем называть его позднейшим именем) с сестрой были отданы в сиротский дом имени Бродского, где он находился до 1905 года. В том же году демобилизованный после русско-японской войны, награжденный Георгиевским крестом, пользуясь льготами, отец устроил Арнольда на обучение в 1-е казенное еврейское шестиклассное училище, причем от платы за обучение тот был освобожден.

Любопытно, что одним из одноклассников был Александр Факторович. Позже Александр и его младший брат Соломон в честь старшего брата, взорвавшего во время боев в Одессе в 1918 году гайдамацкий броневик, возьмут псевдоним Броневой, ставший затем официальной фамилией. Александр Броневой вместе с Арнольдовым будет работать в подпольной партийной контрразведке в Одессе, а затем в Одесской ЧК одним из инспекторов. В 1930-е годы он был начальником отдела кадров ГПУ Украины, начальником Транспортного отдела НКВД УССР. Его младший брат Соломон в 1928 году начнет работать в Экономическом отделе Киевского окротдела ГПУ, а затем, работая в аналогичном подразделении в Иванове, предпочтет «русифицировать» свое имя, став Сергеем. Интересно, что Александр и Сергей, будучи арестованными в разное время (соответственно в 1938-м и 1936-м годах), получат одинаковые сроки – 5 лет. Но если первый умрет в лагере в 1940 году, то второй, будучи подвергнутым и повторному аресту, дождется реабилитации, переживет КПСС и СССР, скончавшись в Ростове в 1993 году. Его сын Леонид Броневой – известный актер «Ленкома» и кино.

Вернемся к биографии Арнольда. В 1908 году он был исключен из училища за избиение учителя (!). Пришлось идти на учение к маляру Маркусу Виннику. Проработал более 2 лет, и, приобретя, как ему казалось, достаточный малярный опыт, он поставил перед хозяином вопрос о надбавке к зарплате, но получил отказ. В ответ на это Арнольд нарушил договор и ушел к другому хозяину, Веприку, который заплатил больше, но через 2 месяца разорился, и его подручному снова пришлось вернуться к старому хозяину на прежнюю зарплату 75 копеек в день. Впрочем, он продолжал поиски более «денежного» места, и наконец удача повернулась к нему лицом, и подрядчик-латыш Юрий Преде предложил платить в день на целый рубль больше. Как мы видим, ничего «революционного» в биографии будущего чекиста не было, а присутствовало обычное желание найти место, где больше платят, весьма актуальное и для современного маляра, как, впрочем, и представителя любой другой профессии.

Революционная деятельность Арнольда началась со вступления в 1914 году в Бунд, однако развернуться в пропаганде среди еврейских ремесленников и рабочих он не успел, так как в октябре того же года был призван в армию (по метрике он был на 4 года старше). Поначалу его направили в запасной полк в Симферополь, а позднее перевели в 246-й Бахчисарайский полк. Воевал он на разных фронтах, был ранен, награжден Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени, Георгиевской медалью, произведен в ефрейторы (не будь иудеем, получил бы чин повыше).

Все изменили революционные события 1917 года. Арнольд был избран секретарем комитета 326-го полка, где он тогда служил, и вместе с другими солдатами принял участие в тайном убийстве бывшего полкового командира полковника Сидорова. В декабре 1917 года он дезертировал из армии и вернулся в Одессу. В январе 1918 года Арнольд, теперь уже красногвардеец, участвовал в боях за большевистскую власть в Одессе, а после ее установления предложил услуги Румчероду, где стал производить аресты и обыски под началом руководителя Комиссии по борьбе с контрреволюцией (одного из одесских прообразов будущей ЧК) фигурирующего в нашей книге Ивана Глебова-Дубровина. Вскоре Арнольда перебросили в штаб округа для формирования революционных частей. Был сформирован отряд по борьбе с румынскими властями, штаб которого возглавил Арнольд. Однако если в боях с румынами отряд отличился, то с более сильным противником – немецкими оккупантами – он воевать не стал и отступил к Севастополю.

Вернулся в занятый оккупационными войсками город Арнольд в августе 1918 года, несколько месяцев бродил по городу без всякого дела, пока не установил связь с членом подпольного губкома Борисом Северным. Начал работу по фабрикации паспортов для активистов, прибывающих из Москвы, и составлению сводок. Особенно тесно по этой деятельности ему довелось сотрудничать и с представителем «другой части света» – Иосифом Южным. Бывал Арнольд и по поручению на некоторых явках, для которых, в частности, приспособил с согласия хозяина квартиру Винника, у кого в свое время он начинал трудовую деятельность и кто ему мало платил, но теперь «компенсировал» это сполна. На этой квартире часто бывал прибывший в Одессу для организации подпольной работы брат Семен, имевший теперь кличку Западный. Соответственно Арнольд стал Восточным. По выходе из подполья Восточный вступил в партию, со стажем со времени его последнего прибытия в Одессу и вместе с братом Западным, а также Северным, Южным и многими другими бывшими членами подпольной контрразведки стал чекистом. Таким образом, в ОГЧК в 1919 году стали служить все три брата Кесельманы: старший, только под псевдонимом не Восточного, а товарища Арнольда, позже трансформировавшегося в фамилию Арнольдов, назначенный помощником заведующего Секретно-оперативным отделом, средний – под фамилией Западный, ставший секретарем отдела, и младший Михаил – на рядовой должности.

Нужно отметить, что осенью 1919 года в Одессе белой контрразведкой за службу трех сыновей в ЧК был арестован престарелый отец Кесельманов. Пребывание под следствием окончательно подорвало его здоровье, и после освобождения он через две недели умер, не дождавшись прихода красных и возвращения сыновей.

Когда Одесчина была занята деникинскими войсками, Арнольдов был направлен на подпольную работу в Херсон и после возвращения в 1920 году советской власти стал зампредом местной ЧК. Но в том же году он возвращается (уже в который раз!) в родной город и занимает в Одесской ЧК последовательно должности секретаря общего отдела, помощника секретаря всей комиссии, начальника оперативной части, одним из уполномоченных которой служил двоюродный прадед автора Георгий Капчинский. В 1921 году в качестве зампреда и начальника Секретно-оперативной части Крымской ЧК Арнольдов принимал участие в проведении Красного террора в Крыму. В 1924 году был заместителем начальника Севастопольского горотдела. В это время проходило сокращение штатов, под которое попал и Арнольдов. Однако без работы не остался: бывший председатель Одесской ЧК Макс Дейч, возглавивший в Москве Камвольный трест, сделал его главным администратором и хозяйственником. Однако во второй половине 1920-х годов происходит вновь увеличение численности сотрудников ОГПУ, возвращается и Арнольдов: в 1926–1927 годах он работал в Средней Азии начальником Секретно-оперативной части Бухарского окротдела. В начале 1930-х годов Арнольдов уже в Ленинградском полпредстве – помощник начальника контрразведки. На дальнейшей его судьбе, по-видимому, отражается перевод в центральный аппарат ОГПУ на должность зампреда руководителя украинских чекистов Всеволода Балицкого: в Москве появляется много сотрудников, ранее работавших с ним. Одним из них был Арнольдов, назначенный в 1932 году заместителем начальника, а спустя год и начальником Особого отдела Московского военного округа. В 1936 году он, старший майор госбезопасности, впервые становится сотрудником центрального чекистского аппарата – назначается помощником начальника Оперативного отдела НКВД СССР. В апреле 1937 года его направляют в командировку на Дальний Восток, где заместителем начальника УНКВД был его брат – комиссар госбезопасности 3-го ранга Семен Западный, и принимает активное участие в арестах партийных и советских работников. Но 8 августа 1937 года в Хабаровске их с братом самих арестовывают, а спустя год расстреливают. Интересно, что посмертная их судьба сложилась по-разному. Западного реабилитировали, правда, не в хрущевское время, как многих, а гораздо позже – на самом излете брежневской эпохи. Его брат Арнольдов за репрессии таковым не является до настоящего времени: вероятно, по сравнению с братом отягчающим обстоятельством явилась его служба в центральном аппарате времен Ежова. Третий брат – Михаил Кесельман – не реабилитирован по другой причине: его не репрессировали.

Если старший брат в детстве выбрал малярную профессию, младший – конторскую, то средний остановился на портняжном ремесле. Михаил Кесельман родился в 1898 году, окончил 2 класса казенного еврейского училища. С 1913 и до весны 1919 года работал в Одессе портным. Когда установилась в Одессе большевистская власть, братья привлекли его на чекистскую работу. В августе 1919 года он отступал из Одессы красноармейцем 297-го полка 45-й дивизии, где служил до мая 1945 года. Затем Кесельман вновь оказался на чекистской службе. Вот как он написал об этом сам в автобиографии конца 1930-х годов: